— Останови повозки, выйди и оглянись словно в растерянности, — посоветовал вруун, — Через минуту отбоя не будет от желающих показать дорогу.
Это заняло куда меньше минуты. Валентин, Слит и Карабелла вышли из повозки, и к ним тут же подбежал мальчишка лет десяти.
— Показать вам Лабиринт? Одна крона за весь путь.
— У тебя есть старший брат? — спросил Слит.
Мальчик посмотрел на него:
— Ты считаешь меня слишком маленьким? Тогда поезжайте одни! Через пять минут вы заблудитесь!
Валентин засмеялся:
— Как тебя зовут?
— Хиссун.
— Скажи, Хиссун, сколько уровней придется нам проехать, прежде чем мы доберемся до правительственного центра?
— Вы хотите ехать туда?
— А почему нет?
— Они там все чокнутые, — сказал мальчик и усмехнулся. — Работают, весь день перебирают бумаги, бормочут что-то и все жаждут продвинуться еще глубже. Заговори с ними — они даже не ответят. От такой работы у них и мозги-то не ворочаются. До них семь уровней: двор Колонн, потом зал Ветров, площадь Масок, двор Пирамид, двор Шаров, Арена, а затем выходите к Дому Записей. Я провожу вас туда, но не за крону.
— А за сколько?
— Полреала.
Валентин присвистнул.
— Зачем тебе столько денег?
— Я куплю матери плащ, зажгу пять свечей Повелительнице Снов и отведу сестру к врачу, — Мальчик подмигнул. — А может, останется и на угощение для меня.
Пока они разговаривали, собралась толпа ребятишек не старше Хиссуна, несколько юношей и несколько взрослых. Все они стояли плотным полукругом и напряженно следили, получит ли Хиссун работу. Все молчали, но Валентин краем глаза видел, как они старались привлечь его внимание, а маленькие вставали на цыпочки, чтобы казаться взрослее и солиднее. Если он откажет мальчику, тут же поднимется дикий хор голосов и лес машущих рук.
Но Хиссун, похоже, знал свое дело, и его откровенный, хладнокровный и циничный подход по-своему привлекал.
— Ладно, — согласился Валентин, — веди нас к Дому Записей.
— Все эти повозки — твои?
— Вот эта, эта и эта. Ну да, в общем, все.
Хиссун почесал затылок.
— Ты, стало быть, важный? Откуда ты?
— С Замковой горы.
— Я так и подумал, что ты важный. Но если ты едешь с Замковой горы, как ты попал со стороны Лезвий?
Мальчик был явно неглуп. Валентин пояснил:
— Мы путешествовали. Мы только что с Острова Сна.
— Ух ты! — Глаза мальчика округлились. Это была первая брешь в его небрежной по-уличному мудрой холодности. Без сомнения, Остров казался ему поистине сказочным местом, далеким, как звезды, и он помимо своей воли почувствовал благоговение перед теми, кто действительно там побывал. Он облизнул губы.
— Как мне тебя называть?
— Валентин.
— Валентин, — повторил мальчик. — Валентин с Замковой горы. Приятное имя.
Он взобрался в первую повозку и, когда Валентин сел рядом, переспросил:
— Ты в самом деле Валентин?
— В самом деле.
— Очень приятное имя, — снова сказал мальчик. — Ну, плати мне пол-реала, Валентин, и я покажу тебе Лабиринт.
Валентин знал, что полреала — это непомерно высокая оплата нескольких дней работы искусного ремесленника, но спорить не стал. Ему казалось, что человеку его положения не пристало торговаться с ребенком. Возможно, Хиссун именно на это и рассчитывал. Во всяком случае, деньги были потрачены не зря: мальчик как свои пять пальцев знал изгибы и повороты Лабиринта и с поразительной скоростью вел гостей к нижним и внутренним кольцам. Они спускались вниз, делая неожиданные повороты, срезая путь узкими, едва проходимыми переулками или по скрытым скатам, которые, казалось, уносили их в немыслимые глубины.
Чем ниже, тем мрачнее и запутаннее становился Лабиринт. Хорошо освещался только внешний уровень, а те, что лежали ниже, были таинственными и зловещими, с полутемными боковыми коридорами, которые отходили от главных во всех направлениях, со странными, едва различимыми в черных сырых углах статуями и архитектурным орнаментом. Это место, по мнению Валентина, смущало дух, здесь пахло заплесневелой историей, повсюду царила холодная влажность невообразимой древности — без солнца, без воздуха и без радости. Гигантская пещера страшного мрака забвения, где хмурые фигуры с жестким взглядом занимались делами такими же таинственными, как и они сами.
Все ниже, ниже, ниже…
