Он взглянул на министров. Они были без масок и сидели рядом в креслах, величественных, как троны. Шинаам — министр внешних сношений, гэйрог, змееподобный, с холодными глазами и мелькавшим раздвоенным красным языком — располагался в центре. Справа от него находился Дилифон — личный секретарь Тиевераса, хрупкая, призрачная фигура с белыми, как у Слита, волосами, увядшей пергаментной кожей и горевшими, как угли, глазами на древнем лице. По левую руку от гэйрога сидела Наррамир — имперская толковательница снов, стройная, элегантная женщина явно преклонного возраста, поскольку ее сотрудничество с Тиеверасом восходило к тем временам, когда тот был короналем. У нее была гладкая, без морщин кожа и темно-рыжие волосы, пышные, блестящие. Только отстраненное, загадочное выражение глаз выдавало присущие ей мудрость, опыт и накопленную за много десятилетий силу.
Валентин решил, что здесь не обошлось без колдовства.
— Мы прочитали твою петицию, — низким, скрипучим голосом с едва заметным шипением произнес Шинаам. — Нам трудно поверить в твою историю.
— Вы говорили с Хозяйкой Острова Сна, моей матерью?
— Мы говорили с Хозяйкой, — холодно ответил гэйрог, — Она признает тебя своим сыном.
— Она требует, чтобы мы сотрудничали с тобой, — добавил Дилифон дребезжащим голосом.
— Она являлась к нам в посланиях, — мягко и слегка нараспев заговорила Наррамир, — Она поручает тебя нам и просит, чтобы мы оказали тебе всю помощь, которую ты потребуешь.
— И что дальше? — спросил Валентин.
— Не исключена возможность, — сказал Шинаам, — что Хозяйка Острова была обманута.
— Вы думаете, я самозванец?
— Ты хочешь, чтобы мы поверили, — продолжил гэйрог, — будто младший сын Короля Снов, приведя короналя Маджипу-ра в бессознательное состояние, извлек его из собственного тела, частично лишил его памяти, а оставшиеся фрагменты его личности поместил в совершенно иное тело, удачно оказавшееся под рукой, после чего сам вошел в тело короналя, сохранив при этом собственное сознание. Мы находим, что поверить в это весьма трудно.
— Существует искусство переносить дух из одного тела в другое, — объяснил Валентин. — Вот вам прецедент.
— Нет прецедента, — возразил Шинаам, — чтобы такое проделывали с короналем.
— Однако это случилось. Я, лорд Валентин, вновь обретший свою память лишь благодаря доброте Повелительницы Снов, прошу под держки понтифекса в восстановлении моих прав и обязанностей, возложенных им на меня после смерти моего брата. Прошу помочь вернуть принадлежащую мне корону.
— Да, — кивнул Шинаам, — если ты тот, за кого себя выдаешь, тебе, вероятно, необходимо вернуться в Горный замок. Но как мы можем быть в этом уверены? Это очень серьезное дело. Возможна гражданская война. Как можем мы советовать понтифек-су ввергнуть мир в хаос только на основании утверждения неизвестного нам молодого чужака, который почему-то…
— Моя мать уже знает, что я не чужак, — сказал Валентин. — Мой разум открылся ей на Острове, и она видела, кто я, — Он коснулся серебряного обруча на лбу, — Как вы думаете, откуда я взял этот прибор? Это ее дар. Я получил его из ее собственных рук, когда мы с ней были во Внутреннем храме.
— В том, что Хозяйка Острова Сна признает тебя и поддерживает, нет никаких сомнений, — спокойно заметил Шинаам.
— Но вы сомневаетесь в ее свидетельстве?
— Мы требуем более веских доказательств, — вмешалась Наррамир.
— Тогда позвольте мне немедленно передать вам послание — и вы убедитесь в справедливости моих слов.
— Как желаешь, — пожал плечами Дилифон.
Валентин закрыл глаза, вошел в транс, и из самых глубин его существа хлынул наружу страстный, сияющий поток — точно как тогда, когда в мрачной, усеянной каменными обломками пустыне за Треймоуном ему надо было заручиться поддержкой Насимонта, когда ему удалось воздействовать на трех официальных лиц у врат Дома Записей и когда он открыл себя мажордому Титаморн Суул. С различной степенью успеха ему тогда удалось добиться цели. А теперь предстояло получить желаемое здесь. Однако сейчас он чувствовал, что не может преодолеть непоколебимый скептицизм министров понтифекса.
Мозг гэйрога был полностью закрыт для Валентина — стена, такая же недоступная, как высокие белые утесы Острова Сна. За мысленным щитом Шинаама Валентин ощущал лишь туманные проблески сознания и не мог пробить этот щит, хотя изливал на него всю свою силу. Мозга дрожавшего старого Дилифона он тоже не мог достичь, но не потому, что тот был экранирован, — наоборот, он был открытым, пористым, как соты, и Валентин проходил через него, как сквозь воздух, не встречая ничего, за что можно было бы зацепиться. Валентину удалось войти в контакт, да и то неудовлетворительный, только с мозгом Наррамир. Казалось, она пила его душу, впитывала то, что он давал, но все это пропадало в бездонных недрах ее существа, и он так и не добрался до центра ее духа.
