— Невероятно просто, чтобы короналя можно было таким образом изменить. Если это правда, тогда все может оказаться правдой. Чего ты хочешь от Бибируна, мой лорд?
— Фруктов и мяса. Нам еще осталось пройти сотни миль, а голодные воины не самые лучшие.
Дернув щекой, Хейтлуиг сказал:
— Ты, конечно, знаешь, что ты в Свободном Городе?
— Знаю. Так что же из этого?
— Может, кто и забывает о древних традициях, но мы в Свободных Городах придерживаемся их. Мы не обязаны снабжать правительство товарами иначе как по законно установленным ценам. Стоимость провианта для такой армии…
— …Будет оплачена полностью из имперской казны, — резко прервал его Валентин. — Мы не просим у Бибируна даром ничего, даже стоимостью в пять весовых единиц.
— А имперская казна едет с тобой?
Валентин начал сердиться.
— Имперская казна находится в Горном замке, как это повелось со времен лорда Стиамота. Когда я дойду до Замка и вышвырну узурпатора, я полностью расплачусь за все, что мы купим здесь. Разве корональ уже не пользуется доверием?
— Короналю мы доверяем по-прежнему, — осторожно произнес Хейтлуиг. — Но у нас есть сомнения, мой лорд. Мы — народ бережливый, и какой позор падет на нас, если обнаружится, что мы дали кредит тому, кто предъявил нам фальшивые требования!
Валентин пожал плечами:
— Ты называешь меня «мой лорд», а сам сомневаешься.
— Я не уверен. Признаюсь.
— Хейтлуиг, отойдем на минутку и поговорим наедине.
— Да?
— Отойдем шагов на десять. Или ты боишься, что я вцеплюсь тебе в глотку, как только ты отойдешь от своих телохранителей? Я хочу шепнуть тебе кое-что, и, полагаю, тебе не понравится, если я скажу это при твоих спутниках.
Герцог, недовольный и надутый, кивнул и отошел с Валентином.
— Когда ты был в Горном Замке на моей коронации, — понизив голос, рассказывал ему Валентин, — ты сидел за столом рода понтифекса и выпил четыре или пять фляжек мулдемарского вина — помнишь? Вдрызг пьяный, ты встал, чтобы танцевать, споткнулся о ногу своего кузена Элзандира, растянулся и тут же начал бы драку с ним, если бы я не оттащил тебя в сторону. Ну, тебе это ни о чем не говорит? Откуда бы мне знать об этом, будь я каким-то выскочкой из Зимроэля?
Лицо Хейтлуига залилось краской.
— Мой лорд…
— Вот теперь ты произнес это с большим убеждением!
Валентин тепло похлопал герцога по плечу.
— Все в порядке, Хейтлуиг. Помоги мне, и когда приедешь в Замок праздновать мое восстановление на троне, получишь еще пять фляжек доброго мулдемарского. Надеюсь, ты будешь более воздержанным, чем в тот раз.
— Мой лорд, чем я могу служить тебе?
— Я уже сказал. Нам нужны свежие фрукты и мясо. Мы рассчитаемся, когда я снова стану короналем.
— Пусть будет так. Но станешь ли ты короналем?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Наверху ждет армия, и немалая, мой лорд. Лорд Валентин — я имею в виду того, кто называет себя лордом Валентином, — созывает сотни и тысячи граждан для защиты Замка.
— Где собирается эта армия?
— Между Иртсуд Грандом и Бомбифэйлом. Он стягивает ее во все Сторожевые Города и в города над ними. Реки крови потекут с Горы, мой лорд!
Валентин отвернулся и на миг закрыл глаза. Боль и отчаяние захлестнули его. Это было неизбежно, в этом не было ничего неожиданного, именно так он и предполагал с самого начала. Доминин Барджазид позволит ему пройти по нижним склонам, а на верхних подступах выставит мощную защиту, используя против Валентина его же собственных королевских телохранителей, рыцарей высокого происхождения, рядом с которыми Валентин вырос. И в первых рядах против него — Стазилейн, Тонигорн, его кузен Миригант, Элидат, Диввис, сын его брата…
На мгновение Валентин заколебался. Стоит ли отвоевывать корону ценой хаоса, кровопролития и мучений своего народа? Может быть, такова была воля Божества, чтобы его, Валентина, скинули? Если он пойдет наперекор этой воле, не вызовет ли он этим какого-нибудь страшного катаклизма на равнинах выше Иртсуд Гранда, который оставит шрамы в душах всего народа? И тогда до конца дней его ночи будут наполнены мучительными обвиняющими снами, и его имя будет проклято навеки?
Он еще мог повернуть назад, мог отказаться от столкновения с силами Барджазида, принять приговор судьбы, мог…
Нет!
Он уже боролся однажды с самим собой и победил, и не следует вновь начинать эту борьбу. Фальшивый корональ — человек ограниченный и опасный, он занимает высочайшее место и правит грубо и противозаконно. Этого нельзя так оставить. Все остальное не важно.
— Мой лорд! — окликнул его Хейтлуиг.
Валентин повернулся к герцогу.
— Мысль о войне причиняет мне боль, Хейтлуиг.
— Она никому не нравится, мой лорд. Однако приходит время, когда во избежание худшего война необходима. Я думаю, сейчас настал именно такой момент.
— Похоже, что так. Значит, ты признаешь меня короналем, Хейтлуиг?
— Никакой иной претендент не мог бы знать, что я напился на коронации.
— Ты будешь сражаться рядом со мной возле Иртсуд Гранда?
Хейтлуиг пристально посмотрел на него.
— Конечно, мой лорд. Сколько людей ты возьмешь из Бибируна?
— Скажем, пять тысяч. Я хочу иметь не огромную армию, а лояльную и храбрую.
