— Ее можно понять, Касси, — мягко возразил Брэден. — Твой отец вел себя недостойно, он оскорблял ее — физически и морально.
Она опять задрожала.
— Да, я понимаю.
— И поэтому она искала утешения у другого, который любил ее, заботился о ней.
— У кого? — вдруг спросила она. — Кто он был? — Она резко поднялась и, отойдя на несколько шагов от Брэдена, прислонилась к скале.
— Не знаю, милая, — грустно откликнулся Брэден. — Да и важно ли это?
— Важно. — Она повернулась и, смахнув слезы, посмотрела на него с надеждой. — Неужели ты не понимаешь, Брэден? Кто бы ни был этот человек, он хорошо знал мою мать, — знал ее, вероятно, лучше, чем кто-либо другой. И он скорее всего еще жив. И если так, то он может рассказать мне о ней. Ведь я почти не помню ее, а мне так хочется, мне так необходимо знать о ней все!
Брэден с любовью 'смотрел в ее одухотворенно-прекрасное лицо, пораженный и восхищенный силой ее духа. Его жена только что пережила страшное потрясение, и вот она уже превозмогла боль и пытается найти в этом ужасном открытии что-то ценное для себя.
— Солнышко, я не хочу, чтобы ты слишком обнадеживала себя.
— Не буду, — ответила она просто. — Но я должна попытаться.
Брэден поднялся и, не сводя с нее взгляда, сказал:
— Если он жив, мы найдем его. Обещаю.
Они одновременно услышали шорох над головой. Он стремительно нарастал, переходя в гулкий грохот. Мелкие камни посыпались к их ногам.
— Брэден! — вскрикнула Касси.
Брэден отреагировал мгновенно. Схватив Касси за руку, он увлек ее в глубокую нишу в скале, и в следующее мгновение огромный булыжник, сорвавшийся с вершины утеса, упал на то самое место, где только что сидел Брэден. Земля задрожала от удара, на них полетели мелкие камни и песок.
— Касси! С тобой все в порядке? — выдохнул Брэден, крепко прижимая к себе жену.
— Да. — Она вцепилась в его рубашку. — Господи, Брэден, тебя же чуть не убило!
Брэден не ответил. Он и сам не знал, что заставило его вдруг выскочить из ниши и посмотреть вверх, туда, откуда только что скатился булыжник.
И там, на вершине скалы, он увидел человека, увидел в тот самый момент, когда тот, пригнувшись, попытался спрятаться за большим валуном. Будь он незнаком ему, Брэден никогда не разглядел бы его с такого расстояния. Но он узнал его, и от того, сколь очевидно проступила перед ним правда, у него перехватило дыхание.
Это был Чарлз Грейвз.
Ужин протекал в напряженном молчании; звон серебряных приборов и шаги лакеев, раскладывавших по тарелкам кусочки жареного фазана, тушеные шампиньоны и спаржу, лишь подчеркивали царившую в столовой тишину. Никто не отметил изысканности предложенных им блюд. Каждый из сидевших за столом был погружен в свои мысли и не желал делить их с другими.
Касси подняла глаза, вновь пытаясь прочесть хоть что-то во взгляде Брэдена. Но он хмуро ковырялся в своей тарелке, и она озадаченно потупилась, не понимая, что гнетет мужа.
После едва не случившегося с ним несчастья на пляже он вел себя очень странно. Наскоро осмотрев Касси и, убедившись, что она не ранена, он помог ей забраться на Красотку, сам прыгнул на Урагана, и они в полном молчании вернулись домой. Сразу же по прибытии в Шербург он разыскал Алфреда Ховелла, попросив его еще раз осмотреть Касси. Алфред тщательнейшим образом осмотрел их обоих и подтвердил, что они, к счастью, не пострадали.
И потом до самого ужина Касси не видела его.
И вот он сидит угрюмый и сгорбленный, словно вся тяжесть мира легла на его плечи, а она теряется в догадках.
Но не только его настроение беспокоило Касси. Сирил сегодня тоже держался весьма странно; его взгляд неоднократно останавливался на ней, взгляд сердитый и обвиняющий. Касси была не так наивна, чтобы не понять, что означало недавнее появление в их доме Эбигейл под руку с Сирилом. Это могло означать только одно: Сирил не признает ее как жену Брэдена и не признает никогда. Как ни печально ей было, но Касси смирилась с этим фактом и продолжала относиться к Сирилу с должным почтением, как к дяде Брэдена, и он вплоть до сегодняшнего дня отвечал ей тем же, тщательно скрывая свое неодобрение под маской холодной учтивости.
Но сегодня все было иначе, в его манере держаться произошла существенная перемена. Он смотрел на нее с гневным презрением, и Касси неловко ерзала на стуле под его взглядом. За все время совместной трапезы Сирил ни разу не заговорил с ней, как, впрочем, и с Брэденом, зато весьма любезно обменивался ничего не значащими репликами с доктором Ховеллом.
И Чарлз сегодня был тоже не похож на себя. Днем, едва слух о происшествии, случившемся с герцогом и герцогиней на пляже, разнесся по Шербургу, как Чарлз, посиневший от волнения, прибежал в дом, желая удостовериться в том, что они живы-здоровы, и, убедившись, исчез — так же внезапно, как появился. Касси так не хватало его в этот день: его добрых голубых глаз, обращенных к ней, его ободряющей улыбки. Он стал ее другом, и ей сейчас, как никогда прежде, была нужна его дружба.
Касси едва не разрыдалась от переполнявшего ее напряжения, когда Брэден с шумом отодвинул стул и поднялся.
