Брэден не мог отклонить это невинное приглашение. Теряя голову, с замирающим сердцем он поймал ртом ее губы, его рука скользнула меж ее дрожащих ног. Он почувствовал влагу на лепестках этой розы и его орудие, и без того напряженное, мучительно дрогнуло.
— Касси… любовь моя… прости… я не могу больше… — Он перекатился, и его живот прижался к ее животу. Он посмотрел в ее глаза: в них не было страха, только страсть и желание… и что-то, еще более прекрасное. — Позволь мне любить тебя, — зашептал он, почувствовав, что вступил в преддверие горячего, влажного рая. — Позволь окунуться в тебя… Касси. — Он шептал ее имя, чувствуя, как продвигается его клинок, обхватываемый тесными ножнами. Опираясь на руки, он не отрываясь смотрел в ее глаза, сдерживая себя, медленно, осторожно входя в нее, оставляя ей время привыкнуть к его вторжению. Он видел, как потемнели ее глаза, как расширились ее зрачки, сначала от изумления, потом от боли. Но она не отвела взгляда, не вздрогнула.
Они оба почувствовали, как подалась и лопнула тонкая мембрана.
Тихий вскрик Касси потонул в исступленном, восторженном стоне Брэдена.
— Касси… О-о, Касси… наконец-то! — Это было все, что он смог произнести. Он припал к ней и, обняв, глубоко вдохнул, вбирая в себя запах ее тела. Потом погладил ее напряженные бедра. — Расслабься, милая, — прошептал он ей в ухо. — Пусть твое тело привыкнет ко мне. Я в тебе, любимая, там, где и должен быть… Да, Касси, вот так… вот так, родная, — подсказал он, когда она, расслабившись, робко приподняла бедра навстречу ему.
Для Касси открылся мир, о котором она прежде даже не догадывалась. Боль, которую причинило ей вторжение, была уже забыта, и она с наслаждением ощущала сейчас, как вздрагивает в ней стержень его страсти, как непроизвольно отзывается ее тело в ответ на эту пульсацию. Он был огромным и горячим, он жаждал проникнуть в самые глубины ее естества, и Касси, подчиняясь его ритму, инстинктивно задвигала бедрами.
Брэден наставлял ее, вел по тропе страсти, жарко шепча на ухо нежные слова. Его толчки становились все тверже, нетерпеливее, сильнее, Касси закинула ноги и обхватила ими бедра мужа. Брэден, обезумев от страсти, приподнял ее и с силой вонзился в самую ее сердцевину. Она сжала его плечи, с наслаждением ощущая на ладонях его пот и открываясь навстречу мощным ударам.
— Касси! — хрипло выкрикнул он. Мучительное напряжение охватило его, он знал, его возбуждение достигло предела, еще несколько секунд, и он уже не сможет удерживать его. Но ему хотелось большего.
Оторвав грудь от нее, он просунул ладонь между их телами, чтобы потрогать Касси в том месте, где — он знал это — у нее ныло сейчас и где ей отчаянно хотелось ощутить его руку, и снова задвигался мощными толчками, глубоко входя в нее и чувствуя, как ее пальцы впиваются ему в спину, как трепещет нежная мякоть ее глубин, становясь сильно — , и требовательной.
— Любимая, — выдохнул он. — Прошу тебя… сейчас… Отдай мне себя… всю себя… сейчас. Я никогда не обижу тебя. Верь мне, Касси! — Ее имя первобытным стоном рвалось из его груди. — Сейчас, любимая, сейчас…
И, словно вняв этой отчаянной мольбе, ее тело сотряслось, охваченное спазмами наслаждения.
Он слышал ее крик, ощутил пробежавшую по ее телу дрожь, и благословенный взрыв облегчения потряс его. Их ликующие стоны смешались в один, жаркие тела слились в пике ощущения такого яркого, такого интенсивного, что настигшее их наслаждение было почти непереносимым, оставив их обессилевшими и почти бездыханными.
Они долго лежали, не шевелясь, не желая разрывать возникшее единение. Брэден слушал, как колотятся в унисон их сердца, чувствовал ее кожу, горячую и влажную от пота. Постепенно тихий шум прибоя проник в его сознание, он ощутил солнце, согревавшее спину, услышал нетерпеливое ржание лошадей.
Удовлетворение теплыми волнами пробежало по его телу. Касси осторожно пошевелилась под ним, и он, подняв голову, посмотрел на нее.
— Тебе не было больно? — тихо спросил он.
Она мечтательно посмотрела ему в глаза, погладила его щеку, покачала головой:
— Нет. А если даже и было, я не помню этого.
Он улыбнулся, и так мог улыбаться только мужчина, знающий, что только что сделал самую красивую женщину в мире своей женой.
— Можно ли считать, что мы уладили все наши разногласия? — поддразнил он ее, осторожно скатываясь на песок.
Она засмеялась — чудесная нимфа, явившаяся из морской пены.
— Наверное.
— Тогда нам пора домой, а то Чарлз с Добсоном уже, наверное, ищут нас, — сказал он, вставая. Он расхохотался, увидев ее испуг. — Не бойся, любовь моя, — успокоил он ее, — они ни за что не догадаются, где мы.
Она кивнула, зачарованно глядя на него:
— Ты очень красивый.
Искренность, с которой она сказала это, тронула его не меньше, чем слова. Сейчас, когда они оба пришли в себя, он скорее ожидал, что она будет смущаться своей и его наготы или испугается случившегося. Он ожидал чего угодно, но уж никак не этого.
