— Кассандра — моя жена. Во всех отношениях. — Он увидел, как застыло лицо Сирила, и с тихой угрозой в голосе продолжил: — Ты глубоко заблуждаешься, Сирил, если думаешь, что я дал ей только свой титул. Кассандра делит со мной не только мое имя, но и мою постель. И она понесет и родит мне сына, будущего наследника Шербурга. Это свершилось, Сирил, ты не в силах ничего изменить, поэтому я советую тебе смириться с моим браком. — Он прошел к двери и стиснул бронзовую ручку так, что костяшки его пальцев побелели. — И если ты еще раз попытаешься вмешаться в мою личную жизнь, то горько пожалеешь об этом. Я буду вынужден принять меры. — Он открыл дверь. — Надеюсь, мы обо всем договорились и не будем больше возвращаться к этой теме. Я не расскажу Кассандре о твоем участии в сегодняшнем инциденте, это расстроит ее. Но, Сирил, — он посмотрел на дядю, — Эбигейл Девон больше никогда не переступит порог этого дома. Слышишь, никогда!
Сирил смотрел ему вслед, охваченный странным, доселе неведомым ему, ощущением нереальности происходящего. Кассандра — моя жена. Во всех отношениях. Понятные, недвусмысленные заявления Брэдена продолжали звучать у него в голове. Во всех отношениях… жена… во всех отношениях…
Он зажмурился, тряхнул головой, пытаясь развеять вдруг возникшее ощущение обреченности. Как это могло случиться? Как мог он проглядеть?
Но это произошло. Он не мог не поверить Брэдену. Все его планы рухнули в одно мгновение. Он опоздал… опоздал…
Ярость исказила его утонченное, красивое лицо, холодные глаза вспыхнули отчаянием, горечь поражения подкатила к горлу. Руки стиснули края изящного орехового столика; взгляд Сирила, затравленно блуждая вокруг, уперся в него. Он медленно оторвал столик от пола, поднял над головой и с размаху швырнул в стену, находя яростное упоение в том, как с грохотом и треском крушится и рассыпается на части дорогая вещь.
— Нет! — Первобытный рев прорезал тишину ночного замка и, прокатившись, замер под высокими сводами.
Дом спал в безмятежном неведении. Никто, кроме Сирила, не желал знать о том, сколь тяжела и непоправима потеря.
Задыхаясь от возмущения и дрожа от ночной прохлады, Касси остановилась у старого дуба. Она подошла к нему, обняла и прижалась щекой к шершавой коре. Перси замер рядом, устало и выжидательно глядя на хозяйку, надеясь, что она наконец нашла то, что так долго искала.
Впереди на лужайке темнели конюшни. Несколько часов Касси слонялась по парку, пытаясь унять острую боль в сердце, и наконец, усталая и опустошенная, пришла сюда, к своему последнему убежищу. Она знала, ей нужно отдохнуть, и тогда она сообразит, как ей лучше поступить. Переведя дух, она снова двинулась вперед и вскоре, осторожно открыв дверь, вошла в конюшню. На цыпочках она миновала комнату Добсона и прошла в стойло Урагана, самое просторное из всех. Жеребец хоть и был удивлен, но встретил ее приветливо; Касси, ласково потрепала его по загривку, опустилась на охапку сена, свернулась калачиком, прижала к себе Перси и закрыла глаза.
Но сон не шел к ней. Снова и снова события сегодняшнего вечера разворачивались перед ее мысленным взором, и каждый раз завершались осознанием того, что сегодня впервые в жизни она пришла в такую ярость, что пожелала зла другому человеку. За все свои восемнадцать лет она ни разу никого не ударила. Даже жестокость отца никогда не вызывала у нее желания мстить. Но двух минут разговора с Эбигейл Девон оказалось достаточно, чтобы разбудить в ней и злость и бешенство. И что самое печальное, она ничуть не чувствовала раскаяния. Случись это снова, она повела бы себя точно так же.
Касси вспомнила торжествующую улыбку Эбигейл, победный блеск ее холодных как лед голубых глаз. Эбигейл не только подтвердила, что они с Брэденом — любовники, но и дала понять, что они были связаны в прошлом и связь эта была разорвана не им, а ею. Неужели это правда? Как мог Брэден любить такую холодную, надменную женщину? И неужели он до сих пор неравнодушен к ней? Что касается интимной стороны их отношений, то она не сомневалась в том, что ее муж и Эбигейл Девон не раз проводили время в постели. Почему бы и нет? В конце концов, Эбигейл красива, очень красива, — как в платье, так и без него, горько подумала Касси. Уж она-то знает, как доставить удовольствие мужчине. Ее опыт в этих делах очевиден; сексуальность — неприкрытая, откровенная сексуальность — сквозит в каждом ее жесте и взгляде.
Сомнение сжало сердце Касси. Может, она и вправду наивная, глупая девчонка, как назвала ее Эбигейл? Она убедила себя, что ее отношения с мужем глубоки и прочны, поверив тому, что видела и страсть и нежность в его глазах, а для него это, возможно, было лишь исполнением супружеского долга.
Касси боялась искать ответ на этот вопрос, но в одном она была убеждена: она не может оставаться в доме, пока Эбигейл там… в постели Брэдена. Пусть это трусость с ее стороны, но она должна успокоиться, должна немного побыть одна. Завтра она поговорит с Брэденом, и все выяснит.
