Едва они приблизились, до них донесся страшный шум и дверь домика распахнулась. Во двор вылетел здоровенный светловолосый детина. Это оказался ратник из Нейуорта, некий Гарольд, которого Анна помнила еще со времен Барнета. Это был веселый малый, один из тех, кто с самого начала принял сторону новой хозяйки замка, однако между Анной и Гарольдом велись постоянные перепалки из-за религиозных убеждений. Как добрая христианка, она не могла смириться с тем, что этот воин готов поклоняться кому угодно – начиная от сидов[9] и кончая кельтской Махой[10] и скандинавским Одином[11].
Теперь же этот безбожник стоял перед Анной, чертыхаясь и клянясь Валгаллой, горными духами и дьяволом, а на лбу его зрела огромная шишка. Минутой позже на крыльце показалась маленькая женщина, гневно сжимающая в руке кочергу. Казалось, она готова снова кинуться на Гарольда, но, увидев новую баронессу, женщина остановилась, отбросив кочергу, и низко поклонилась, а сопровождавшие Анну ратники, сообразив в чем дело, расхохотались.
Анна в первую же их встречу сказала Молли, что собирается сделать ее своей помощницей. Та была ошарашена подобным предложением.
– Почему же вы выбрали меня, госпожа? Ведь вы меня совсем не знаете.
Баронесса оглядела ее убогий домишко с чисто выметенным земляным полом, с обложенным валунами очагом и маленькими, затянутыми бычьим пузырем оконцами. Бедно, но уютно, а котелок над огнем сверкает как новенький.
– Я тебя немного знаю, Молли. Мне говорили о тебе много хорошего.
– Кто же?
Анна не отвечала. На скамье у окна сидела девочка лет пяти, худенькая, в застиранном платьице из холстины. Она очень походила на мать, зато ее длинные, соломенной желтизны волосы были точь-в-точь, как у Патрика. Перед глазами Анны предстала картина: барон Шенли, держащий в руках голову отца девочки.
Молли, заметив, что баронесса пристально смотрит на девочку, почему-то заволновалась.
– Это моя дочь, миледи. Подойди сюда. Патриция.
Патриция! Необычное имя для крестьянского ребенка. Молли напряженно смотрела на баронессу, словно чего-то ожидая. Но Анна промолчала. Зачем этой славной женщине знать, как погиб человек, которого она любила?
Вечером того же дня Молли Джонсон с маленькой Пат перебралась в замок. Гарольд угрюмо поглядывал на нее, но ничего больше не предпринимал. Молли же для Анны оказалась настоящим кладом. Она вскоре сообразила, чего ждет от нее молодая хозяйка, и стала помогать ей во всем. Они подружились настолько, что даже стали делиться секретами.
Молли рассказала госпоже, что ее выдали замуж в тринадцать лет, а в шестнадцать она уже овдовела. Ее мужа убили во время набега, дом сгорел, и ей некуда стало податься. И тогда ей помог один из ратников барона.
– Он был из благородных, хоть и простой наемник. И моя Пат его дочь. Он очень помог нам, но однажды уехал и больше не вернулся. Оливер Симмел говорил, что его убили, упокой. Господи, его душу. Я любила его так, как, наверное, никогда никого не полюблю. Порой мне кажется, что он готов был жениться на мне, хоть я ему и не ровня.
Анна вспомнила, что на этот счет у Патрика были Другие планы, но не стала ничего говорить Молли. Только спросила о Гарольде, но женщина вспыхнула:
– О, миледи, у них одно на уме! Только молодой Симмел добр и помогает мне, а эти всего лишь хотят занять место Патрика под моим одеялом. И Гарольд точно такой же.
– Ты не права. Гарольд приходил ко мне и сказал, что у него вполне честные намерения. Подумай, Молли. Он неплохой парень, а женщине надо кого-то любить.
– У меня есть кого любить, – отрезала вдова, глядя на сидевшую у огня с рассеянным видом Патрицию.
У Патрика и Молли родилась странная девочка, задумчивая и мечтательная. В отличие от неугомонной и шумной Агнес Постоялый Двор, она росла тихой и неприметной. Она во всем была послушна, выполняла любую работу с усердием, но ее мысли всегда витали далеко. Оживлялась она, лишь когда вечером все собирались в большом зале и под мерный стук дождя в окна начинались рассказы о бесах, эльфах и привидениях. А поскольку именно Гарольд знал их неимоверное количество, то маленькая Пат питала к светловолосому гиганту куда более теплые чувства, чем ее мать.
Анна надеялась, что со временем такая привязанность девочки к Гарольду заставит Молли благосклонней относиться к преданному поклоннику, который раз за разом получал непреклонный отказ.
Вскоре в Нейуорте случилось происшествие, едва не завершившееся плачевно, но в итоге приведшее к окончанию вражды Майсгрейвов с шотландским родом Баклю и насмерть рассорившее барона с соседями из Норт-Тайна – семьей Доддов.
В некий вечер к стенам Гнезда Орла приблизился внушительный отряд всадников. Филип, узнав, в чем дело, велел немедленно опустить мост, хотя время было уже позднее.
– Это Мердок Додд, самый лихой парень в Пограничном крае. Немало скота угнали мы с ним у наших соседей из-за Тевиота[12].
