– Помилуй Бог, ваша светлость! Что вы говорите? Это дело не для сиятельных лордов, в чьих жилах течет королевская кровь!
Но он уже ступил за перегородку. Испуганные овцы метнулись в разные стороны.
– Разумеется, мой титул во многом меня ограничивает. Но ведь и вы, леди Майсгрейв, баронесса Нейуорта, беретесь за дела, которыми могли бы пренебречь.
Анна смотрела с вызовом.
– Вы меня осуждаете?
– Наоборот, миледи, я восхищаюсь вами. И вы это знаете, прекрасно знаете.
Он смотрел на нее так откровенно, что Анна почувствовала, как багровеют ее щеки. Она злилась на себя за смущение от ласкового мужского взгляда и понимала, что дворовые люди с любопытством наблюдают за этой сценой. Но Генри внезапно заговорил о разведении овец в Уэльсе, выказав при этом такую осведомленность в вопросах, торговли шерстью, что Анна невольно выразила удивление. Герцог же лишь посмеивался.
– Даже король Эдуард сейчас торгует шерстью и разбирается в ее сортах и цене не хуже первого из купцов Сити.
Он рассказал, как ребенком в точности, как и Дэвид Майсгрейв, любил возиться с ягнятами. Его нянька, валлийка Мэгг, бранясь без конца, мыла и переодевала его по три раза на дню – и все из-за этих забавных кудрявых созданий.
Анна улыбалась. Она давно заметила, что с Генри Стаффордом легко говорить, когда он вспоминает родной Уэльс. Его голос становится мягче, глаза светлеют, а в его рассказах родной край выглядит словно земля обетованная. И действительно. Генри искренне считал, что в мире нет больше таких цветущих долин, мягких зеленых холмов с овечьими тропами, таких кристально чистых речек, таких неприступных замков.
В этот миг на пороге овчарни возник Филип Майсгрейв. Он был в дорожной одежде и высоких сапогах для верховой езды.
Слегка поклонившись, он учтиво поздоровался с герцогом, а затем обратился к Анне:
– Я уезжаю на горные пастбища. Мне сообщили, что там видели чужих людей, и я думаю, что будет лучше, если я усилю там охрану.
Анна смотрела на него, чувствуя, как кровь отливает от лица. Филип нашел ее в обществе герцога, они оба были веселы и беззаботны. Он снова видит, что ей хорошо с Генри Стаффордом! Но барон оставался спокоен, был любезен с Бэкингемом, мягок с нею. Все это граничило с безразличием. Он уезжает, оставляя Анну в Нейуорте вместе с гостем… Неужели Мод Перси так завладела его душой, что он охладел к ней?
Филип повернулся и, ударяя хлыстом по голенищу сапога, направился к выходу. Он шел неторопливо, и Анна не выдержала. Сунув растерявшемуся герцогу рожок с молоком, она бросилась следом.
– Филип, остановись!
Он даже не оглянулся и ускорил шаги. Торопливо миновав двор, Майсгрейв вскочил в седло и, махнув рукой своим ратникам, выехал за ворота.
Анна застыла на пороге овчарни. В лицо ей пахнуло влажным холодом серого утра.
В тот день она не вышла к трапезе. Лежа в опочивальне, Анна не плакала. Тупое оцепенение охватило ее. Ей не было дела до того, что происходит в Нейуорте. Здесь – справятся и без нее, как справлялись и до ее появления. Ей не хотелось никого видеть, и, когда кто-либо из слуг осторожно стучал, она не откликалась.
Неотвязные мысли терзали ее. Когда она приехала сюда, ее не пугали ни труд, ни чуждая обстановка, ни враждебно настроенные люди. Это место стало ее домом, родиной ее детей, и, какие бы беды и заботы ни обрушивались на них, она всегда была защищена и оберегаема любовью Филипа. Она была так счастлива. И если теперь все рухнет…
В дверь снова постучали. Анна даже не пошевелиласъ. Стук повторился, настойчивый и нетерпеливый. Анна вздохнула и села, откинув с лица рассыпавшиеся волосы. Неужели в замке, где столько людей, не могут обойтись без нее? Однако следует взять себя в руки. Она здесь хозяйка и должна ею оставаться, что бы ни случилось. Когда-то она обещала Филипу, что не станет сетовать на судьбу, как бы туго ни пришлось на том пути, который она избрала.
Анна поднялась, оправила платье и отперла двери. Перед нею стоял Генри Стаффорд. Как и Майсгрейв, он был в дорожной одежде – в той, в которой прибыл в Нейуорт. Его поддерживаемая перевязью рука была скрыта наброшенным на плечи меховым плащом.
– Простите, что побеспокоил вас, миледи. Я пришел проститься.
Анна в растерянности смотрела на герцога. Затем, машинально оправив волосы, жестом пригласила гостя войти. После всего, что произошло, чем скорее Генри Стаффорд покинет Нейуорт, тем будет лучше. Однако она сказала:
– Меня по-прежнему беспокоят ваши раны… Сможете ли вы выдержать путь верхом?
– Безусловно. Ваш капеллан заново перевязал их, осмотрел ногу и ограничился советом выбрать более спокойную лошадь из числа тех, что есть в замке. На Молнии поедет Ральф Баннастер.
Анна задала еще несколько вопросов, как того требовал этикет. Куда герцог решил направиться? Дали ли ему толкового проводника? Готов ли эскорт, чтобы сопровождать его до владений лорда Перси?
