Когда герцог Бэкингем прибыл в Йорк, то самого Ричарда Глостера на Севере в это время не было. Бэкингему доложили, что его высочество был зван в Лондон по срочному делу. Генри был несколько раздосадован тем, что не застал Ричарда. Ему вовсе не хотелось ехать к королю: во-первых, он все еще был зол на Эдуарда, а во-вторых – понимал, что и король будет с ним неласков, ибо, несмотря на то, что договор о браке Сесилии Английской и принца Шотландии был заключен, ему все же не удалось добиться устойчивого перемирия между враждующими сторонами.
Именно поэтому Бэкингем хотел прежде всего обсудить положение дел с Ричардом, заодно заручившись его поддержкой, а главное – поведать, что брат короля Якова Александр Олбэни готов в любую минуту на союз с англичанами. Теперь же весь его план рухнул. Больше того, Генри знал, что Ричард в последние годы редко покидает Север, где чувствует себя полновластным хозяином. Что же могло случиться, зачем он понадобился Эдуарду?
Герцог взглянул на пылающие в камине поленья и поплотнее закутался в одеяло. Дорога сделала свое дело, он действительно недостаточно окреп и теперь мучился от лихорадки. Остановившись в Йорке, в августинском аббатстве Ленделл, он слег, однако немедленно отправил Баннасте-ра разузнать, в чем дело. И вот наконец к нему явился благообразный седеющий мужчина с жесткими складками у рта и суровыми, серыми, как гранит, глазами. Это был Джон Кендел, секретарь наместника Севера герцога Глостера.
– Ну же, рассказывайте! – приподнимаясь на подушках, потребовал герцог. – Кому, если не вам, знать, что там случилось. И если это не государственная тайна, вы можете посвятить меня во все подробности, поскольку вам ведомо, что принц Ричард мне многое доверял.
– Это не тайна, – отвечал Кендел. – Просто очередной громкий скандал с его высочеством Джорджем Кларенсом. Но на этот раз дело, кажется, серьезное. Все началось с того, что перед самым Рождеством отдала Богу душу герцогиня Изабелла Кларенс…
Он сделал внушительную паузу, наблюдая за реакцией герцога. У него не было никаких полномочий от патрона, но так или иначе Бэкингем и сам узнает все. А ведь со времен наместничества Ричарда в Уэльсе они с Генри Стаффордом были приятелями и союзниками, и Кендел решил, что не подведет сэра Ричарда, посвятив герцога в то, о чем и так болтает добрая половина королевства.
– Герцогиня Изабелла скончалась тотчас же после родов. Ребенок родился мертвым, однако здоровью матери как будто ничего не угрожало, и, когда она внезапно умерла, это вызвало множество кривотолков.
Генри Стаффорд отвел взгляд. Перед ним, по странному стечению ассоциаций, возникло лицо леди Майсгрейв. Да, действительно, было нечто, что при мысли об Изабелле Невиль подталкивало к размышлениям об очаровательной баронессе.
– Продолжайте, прошу вас, – кивнул Генри, заметив, что Джон Кендел выжидательно смотрит на него.
– Прошу прощения, милорд, но я говорю лишь то, что ныне стало общеизвестным. Итак, поползли самые зловещие слухи. Кому не ведомо, что отношения между супругами Кларенс не ладились, однако герцогиня Изабелла сделала мужа богатейшим человеком королевства! И вот кто-то из слуг герцога заявил, что якобы слышал, как после очередной ссоры герцогиня кричала, что дойдет до самого Святого Престола, но добьется расторжения брака с человеком, который держит ее затворницей, жесток в обращении с нею, а также является виновником гибели отца герцогини и ее сестры. Обычная на первый взгляд семейная размолвка, но после неожиданной смерти леди Изабеллы об этом стали говорить вслух. В частности, сама королева и Вудвили. Вы лучше меня знаете, милорд, какая неприязнь установилась между братьями короля и родичами королевы.
Генри снова кивнул, а Кендел перевел дыхание. У секретаря были больные ноги, и сейчас он испытывал непреодолимое желание сесть, однако этому сиятельному лорду, видимо, и в голову не приходило предложить ему место. Его господин, сэр Ричард, был куда внимательнее к своим людям. Отметив это про себя, Джон Кендел сокрушенно вздохнул и продолжил:
– Возможно, слухи остались бы слухами, если бы герцог Джордж не повел себя так, словно и не скорбит о женщине, которая делила с ним ложе и подарила ему огромное состояние. Не прошло и месяца после ее кончины, как Кларенс посватался к самой богатой наследнице Европы – Марии Бургундской. После того, как погиб ее отец…
– Как? Герцог Бургундский умер?
– Разве об этом еще не известно при шотландском дворе?
– Сударь, я имел счастье давно распроститься с двором Якова Стюарта. Больше месяца я провел в одном пограничном замке в Мидл Марч, а в те отдаленные места вести доходят не так уж и скоро.
Кендел согласно кивнул, вновь покосившись на стоящий неподалеку табурет, и сказал:
