– А как быть с Джорджем?
Рука с пером бессильно опустилась на колено.
– Он наш брат. Дик. А Иорки не идут против Иорков…
– Светлейший герцог Кларенс забыл об этом. Неужели, государь, все сойдет ему с рук и на этот раз? Неужели чаша вашего терпения бездонна? Джордж нарушает законы, изобличен в причастности к убийству супруги, он поступает как изменник. Более того – словно считая себя вторым государем в королевстве, он за вашей спиной ведет переговоры о браке. А ведь это вопрос огромной государственной важности. Отчего же вы, государь, уступая родственным чувствам, не можете поставить на место человека, который стал притчей во языцех для всей Англии? Человека, для которого не существует ни божеских, ни человеческих установлений! Что скажут ваши подданные, как после этого вы сможете требовать от них повиновения и исполнения законов?
Ричард был разгорячен собственным красноречием и не замечал, как внимательно смотрит на него брат.
– Дик, а тебе-то зачем валить Джорджа? – Вопрос короля прозвучал на удивление бесстрастно.
Ричард осекся и постарался взять себя в руки.
– Ваше Величество считает, что я перечислил недостаточно причин? Или следует написать подробный свод преступлений и бесчинств Джорджа, дабы вы могли перечесть его на досуге и поразмыслить, заслуживает ли этот человек снисхождения?
Эдуард резко поднялся и запахнул халат.
– Не стоит. Если составить подобный свод, то наименьшей из кар для Джорджа будет плаха. Я же не желаю пролития крови. Он – крупнейший землевладелец в Англии, и, если я возьму его под стражу, его вассалы и сторонники поднимут мятеж, а это значит одно – новая смута в Англии.
– Вы можете наказать его иначе. Преступные слуги Кларенса признались, что отравили по его приказу Изабеллу Невиль. Конфискуйте земли, доставшиеся ему по жене от Делателя Королей!
Отнять у Джорджа владения Уорвика означало и в одночасье лишить ехидну ее клыков, и обогатить корону. Великолепная возможность!
Ричард же думал, что, если Эдуард откажется от столь выгодного предложения, значит, слова Джорджа о какой-то тайне – вовсе не пустая бравада. У него и в самом деле может быть нечто, что заставит короля пойти на попятную. Но ответ брата поразил Глостера.
– Ты сказал, что король обязан блюсти законы королевства. Но тогда, если даже я и лишу Джорджа владений Уорвика, я обязан буду объявить наследниками этих земель детей Изабеллы Невиль. Кларенс же, как их отец и опекун, по-прежнему останется фактическим распорядителем всего имущества семьи.
Ричард начал закипать. Он видел: во всей этой истории Эдуард более всего боится затронуть интересы Кларенса. Ну что ж, раз Его Величество изволили заговорить о верности духу законов, у него есть чем его попотчевать. И Ричард тут же перевел разговор на замысел Генри Стаффорда поставить в парламенте вопрос о возвращении ему графства Херифорд.
Как он и ожидал, Эдуард мгновенно вспыхнул. Лицо его побагровело, а голос стал срываться. Но Ричард еще подлил масла в огонь, насмешливо подчеркнув, что, если пэр Англии герцог Бэкингем выступит с подобным заявлением перед парламентом, вопрос волей-неволей придется
разбирать.
Король наконец успокоился и согласился поразмыслить, что можно предпринять в отношении неразумного Генри.
– Между прочим, заодно мы обсудим, почему милорд Бэкингем не исполнил королевскую волю и не подписал договор с Шотландией.
Тут уж Ричард вступился за Генри Стаффорда и поведал королю все, о чем узнал от королевского посла. Эдуард слушал, порой благосклонно кивая. Не прерывая беседы, он кликнул камердинера, и тот принес воду для умывания. Короля побрили и завили его редеющие кудри.
После бритья Эдуард приложил к лицу надушенное полотенце и спросил:
– А отчего любезный нам Бэкингем сам не явился с докладом, а предпочел воспользоваться услугами посредника?
– Он опасается гнева Вашего Величества, – подавая брату тяжелый от золотого шитья камзол, сказал Глостер. Эдуард удовлетворенно улыбнулся:
– Я доволен, что шотландцы сбили спесь с заносчивого Стаффорда. Я слышал, в деле замешана женщина?
– Нет, государь. Бэкингем угнал любимого жеребца графа Ангуса.
Эдуард взглянул на брата и неожиданно расхохотался.
– Говорят, у Ангуса лучшие лошади в Шотландии. Теперь мне понятно, почему Генри столь торопливо пересек границу.
– Да, Ваше Величество. Именно там его спас от гнева главы Дугласов известный вам сэр Филип Майсгрейв.
Эдуард в это время, открыв одну из многочисленных шкатулок, выбирал перстни к камзолу.
– Майсгрейв? – переспросил он, нанизывая на мизинец узкое, усыпанное мелкими алмазами колечко. – О, барон – великолепный воин. И я доволен, что у меня на границе есть такие люди, как он.
Кольцо было явно мало, жало, и король поморщился, пытаясь его снять.
– Государь, Яков Стюарт сделал первейшим условием подписания мирного договора выдачу ему барона Майсгрейва, который своими дерзкими набегами не столько охраняет рубежи королевства, сколько разжигает смуту на границе.
