Настя подумала, покосилась на Малевича, снова подумала и пожала плечами:
– Давай.
Двадцать минут спустя они шли по темной аллее. Настя говорила без умолку, и речь ее была гневной. О чем бы ни заходил разговор, у Насти всегда находилось крепкое и желчное словцо. Сейчас она клеймила родителей, которые пытались контролировать ее жизнь.
– В конце концов, мне двадцать один год, – горячо доказывала девушка. – Даже в Америке я была бы совершеннолетняя!
– Точно, – поддакнул Стас. – Родители проявляют о нас трогательную заботу, но иногда их забота способна закатать нас в гроб.
Настя остановилась и внимательно посмотрела на Малевича.
– Как странно ты это сказал.
– Что? – не понял он.
– Про гроб.
– Тебе не понравилось?
– Наоборот. Я ведь не боюсь смерти. Я ее даже люблю.
– Надеюсь, у вас это не взаимно, – заметил Стас.
На губах у Насти появилась усмешка.
– Ей не нужна взаимность. Она вообще не слишком разборчива и хапает все, что плохо лежит.
– Тогда какой смысл ограничивать себя в выпивке? Тыщу лет все равно не проживешь, а удовольствие получишь. Глотни!
Он протянул Насте открытую бутылку водки, которую купил в «ночном чипке», но она небрежно оттолкнула ее.
– Зря, – сказал Стас. – Лично мне помогает расслабиться.
Несколько секунд Настя молчала, о чем-то размышляя, затем дернула щекой и яростно произнесла:
– Да пошло оно все к черту!
– Правильно, – поддакнул Стас. – Пошло оно к черту! А мы будем пить и веселиться!
Он снова протянул бутылку Насте, и на это раз она ее взяла.
– Глотни – только залпом.
– И глотну! Думаешь, не смогу?
– Давай проверим.
Настя глотнула и закашлялась. Малевич быстро поднес к ее губам банку с пивом:
– Запей холодненьким!
Настя запила. Пиво прохладной волной прокатилось по обожженному горлу и пищеводу. Настя сделала еще несколько больших глотков и снова закашлялась.
– Черт… – сдавленно пробормотала она. – Сегодня точно не мой день.
И снова отпила водки. Подождала немного и вдруг покачнулась. Затем поднесла руку ко лбу, потерла его кончиками пальцев.
– Голова кружится, – сообщила она.
– Ничего, скоро пройдет, – заверил Стас.
– Угу. Как и все остальное.
Настя снова покачнулась. Малевич схватил ее за руку и прижал к себе. Девушка вскрикнула.
– Осторожнее, болван!
Поняв, что сделал Насте больно, и вспомнив про ее больные суставы, Стас виновато проговорил:
– Прости. Я не хотел разбить тебе сердце.
– Ты о себе слишком высокого мнения, – надменно проговорила Настя.
Поднесла к губам бутылку водки и сделала еще глоток. Реальность закружилась у нее перед глазами, и она выронила бутылку…
– Подожди… – Настя мучительно поморщилась. – Куда ты меня привел?
– В свой блок, – ответил Стас.
– Зачем?
– Он был по пути. Передохни немного, сполосни лицо. А потом я помогу тебе дойти до твоей комнаты.
Настя посмотрела на него недоверчиво. Лицо Малевича слегка двоилось, и Настя никак не могла на нем сконцентрироваться.
– Ты правда поможешь?
– Конечно.
Настя улыбнулась.
– А ты не такой подонок, как я о тебе думала.
Стас засмеялся.
– Девчонкам нравятся подонки. А я просто им подыгрываю.
Настя наморщила лоб, пытаясь осмыслить его слова, затем тряхнула головой и пьяненько проговорила:
– Ничего не поняла. По мне, так они просто клюют на смазливую мордочку. Но пробьет двенадцать часов, и твоя физиономия превратится в тыкву. А я… я превращусь в прекрасную принцессу! – Настя икнула и поморщилась. – Ой… что-то меня мутит…
Стас хмыкнул.
– Топай в ванную, принцесса.
Он помог ей пройти в ванную и сам закрыл за девушкой дверь. В ванной зажурчала вода.
Малевич стоял в блоке и обдумывал дальнейшие действия. Ему хотелось чего-нибудь особенного, но чего именно – он не успел придумать. Дверь блока распахнулась, и в прихожую вошел Жиров. Вид у него был гневный.
– Какого хрена ты связался с этой астматичкой? – спросил Жиров.
Это был несомненный вызов. Стас усмехнулся.
– Ого! Кажется, у моего верного Санчо прорезался голос? Кстати, она не астматичка. У нее артрит, заболевание суставов.
Стас старался сохранять разговорный тон, он не был расположен к распрям. Но Жиров, похоже, искал ссоры.
– Тебя потянуло на паршивых размалеванных готок? – осведомился верзила.
В ответ Стас продекламировал:
Усмехнулся и добавил миролюбиво:
– Не парься. Я сниму сливки, а тебе, как всегда, достанется молоко.
– Меня уже достало твое «молоко», – угрюмо проговорил Жиров.
– Ты не понимаешь. В каждом несовершенстве можно найти свою прелесть. Эта девчонка – шедевр.
– Если верить твоей дерьмовой теории, они все шедевры, – огрызнулся Жиров.
Стас почувствовал, что теряет самообладание.
– Она тебе понравится. Говорят, у нее есть татуировка на лобке. В виде адской печи. Угадай, что является жерлом печки?
Жиров скривился.
– Очень смешно. Говорю тебе, хватит с меня чумазых. Меня тошнит от их запаха. Они не пользуются духами, и от них воняет потом.
– С каких пор ты стал таким переборчивым?
