– Конечно. Я все помню. – По лицу его пробежала легкая тень. – Но, честно говоря, я думал, что он шутит.
– Коля никогда не шутил.
Антип нахмурился.
– Насть, по-моему, ты придаешь его словам слишком большое значение. Мало ли что может брякнуть человек…
– Я не хочу это обсуждать, – оборвала его Настя. – Мы обещали сделать, и – сделаем.
Она снова отвернулась к окну. Помолчала немного, глядя на испещренное дождевыми каплями стекло, и вдруг сказала:
– Это глупо, конечно, но я и сама немного побаиваюсь.
– Так давай отменим, – с надеждой проговорил Антип. – Давай просто забудем об этом – и все.
Настя на секунду задумалась, потом отрицательно качнула головой:
– Нет. Поздно что-то менять.
– Но ведь все равно глупость! – в сердцах проговорил Антип. – Ты же не веришь, что сработает?
Настя обернулась (на фоне светлого квадрата окна ее хрупкий силуэт показался Антипу зловещим).
– Через несколько часов мы об этом узнаем, – просто сказала она.
Возразить Антипу было нечего.
Мария взглянула на собравшихся ребят. Здесь была вся ее группа, за исключением Насти Горбуновой. Виктор Бронников – высокий, широкоплечий, белокурый красавец с лицом римского патриция и холодным взглядом. Темноволосый красавчик Стас Малевич и его неизменный спутник Денис Жиров, румяный, конопатый, похожий на циркового силача. А вот Эдик Граубергер – кудрявые волосы, маленькая кучерявая бородка, рассеянные глаза за толстыми стеклами очков. И, наконец, красавица Вика. Она единственная из всех смотрела на Марию с искренним и нетерпеливым любопытством. По-видимому, девушке не терпелось сыграть Офелию.
Но начали они с обсуждения другой сцены – встречи Гамлета с призраком.
– По-моему, говорить стихами глупо и несерьезно, – с ходу заявил Виктор Бронников.
– Глупо? – удивилась Мария.
– Он хотел сказать: неправдоподобно, – вступился за одногруппника Эдик Граубергер и вдруг предложил: – А давайте попробуем сыграть то же самое, но прозой?
Мария усмехнулась.
– Прозой? Что ж, валяйте. Любопытно будет посмотреть, как у вас получится Эдик Граубергер и Виктор Бронников вооружились книжками и приступили. Граубергер поправил пальцем очки, сделал страшное лицо и завыл:
– У-у-у!
– Кто ты? – нахмурившись, спросил его Бронников.
Граубергер тоже сдвинул брови и грозно прорычал:
– Я – призрак твоего отца. По ночам я скитаюсь по улицам, а днем горю в адском огне. Так будет до тех пор, пока все мои грехи не выгорят дотла! К счастью для тебя, мне запрещено рассказывать тебе о загробном мире. А если бы я тебе рассказал, ты бы поседел от страха!
– Ты точно призрак моего отца? – деловито осведомился Бронников.
Эдик Граубергер кивнул:
– Да. И я хочу с тобой поговорить.
– О чем?
Граубергер приосанился и торжественно изрек:
– Я умер не своей смертью. Меня убили. И теперь ты должен отомстить за меня!
Бронников выкатил на него удивленные глаза, присвистнул.
– Тебя убили? Но кто? Скажи, кто это сделал, и я отрежу ему уши.
Граубергер усмехнулся:
– Вижу, ты готов для мести. Так вот, знай: меня убил мой родной брат! Он же – твой дядя.
– Что? Мой дядя?
Граубергер кивнул:
– Да. Он убил меня, чтобы стать королем и переспать с моей женой. Мерзавец давно уже неровно к ней дышит.
– Я не верю своим ушам!
– Тебе придется поверить. – Граубергер поежился и с опаской глянул по сторонам.
– Что с тобой? – взволнованно спросил его Бронников.
– Ветром утренним пахнуло. Надо торопиться. Отомсти за меня, сын. Не дай постели датских королей служить кровосмешенью и распутству!
Виктор подумал, кивнул и вдруг спросил:
– А как поступить с мамой? Ее я тоже должен…
Граубергер отрицательно мотнул головой:
– Нет. Ей хватит и мук совести. А теперь мне пора. Солнце уже всходит. Прощай, сын! И помни, что я тебе сказал!
Эдик Граубергер опустил книжку и весело взглянул на Марию.
– Ну, как?
– Терпимо, – улыбнулась Варламова.
Виктор Бронников тоже опустил книжку.
– Мария Степановна, – заговорил он со своей обычной холодноватой вежливостью, – а вам не кажется, что в пьесе много неточностей?
– Ты о чем? – не поняла Мария.
– О том, что Гамлет действительно больной и несчастный человек. Ему кажется, что он прикидывается сумасшедшим, но он
В реплике Бронникова не было никакой озлобленности. Он просто высказал свою версию понимания истины, его глаза смотрели не мигая.
– Сумасшедший, который считает себя здоровым человеком, изображающим из себя сумасшедшего? – Мария прищурила серые глаза. – Это что-то новое. Не мог бы ты объяснить свою мысль?
– Пожалуйста, – пожал плечами Виктор. – Судите сами: Гамлет своими глазами увидел призрак отца. И не просто увидел, но внимательно его выслушал и тут же бросился выполнять его просьбу. А спустя несколько страниц Гамлет вдруг начинает рассуждать об «ином мире, откуда нет возврата». Что значит «нет возврата», когда он сам –
– Да… – озадаченно пробормотала Мария. – Я как-то не обратила на это внимания.
Виктор взглянул на нее снисходительно.
– Есть и другие неточности. Но дело даже не в них. Знаете, что меня больше всего бесит?
– Что?
