Мария отшатнулась от экрана. Желудок скрутил спазм, и она ощутила во рту горький вкус желчи. Но запись досталась ей слишком дорогой ценой, и она обязана была досмотреть ее до конца.
Действо продолжалось. Теперь каждый из «безликих» подходил к обвисшему на кресте мужчине и втыкал в его залитое кровью тело свой нож.
– Не может быть… – пробормотал Антип подрагивающим голосом. – Они не убили его… Это просто идиотская инсценировка…
Варламова молчала.
В комнате на экране вдруг что-то произошло. Теперь лица всех присутствующих – если белые пятна можно назвать лицами – были обращены на снимающего. Картинка дрогнула… Белые пятна запрыгали на экране… И тут запись кончилась.
Несколько секунд Антип и Мария молчали. Первым нарушил молчание Антип.
– Они увидели его, – сказал он осипшим от волнения голосом. – Увидели того, кто снимал.
– Да, – сказала Мария. – Но, судя по тому, что камера осталась цела, снимающему удалось убежать. Съемка велась сверху. Возможно, из вентиляционного туннеля. Снимающему пришлось здорово постараться, чтобы забраться туда.
Антип обдумал ее слова и сказал:
– Колька Сабуров был инвалид. А инвалиду это не под силу.
– Не под силу… – повторила Мария задумчиво. – А ты уверен?
– В чем? – не понял Антип.
– Ты подсматривал за ним в ванной? Втыкал ему в ступни иголки? – На лбу Варламовой прорезались тонкие морщинки. – Откуда ты знаешь, что он не мог ходить?
Антип посмотрел на нее как на сумасшедшую.
– Мария Степановна, вы говорите странные вещи. Думаете, Сабуров симулировал?
– Справку можно подделать. Врачей можно подкупить. Все врут, все продаются.
Некоторое время Антип растерянно хмурил брови, потом повел плечами.
– Даже не знаю, что и сказать. Я никогда не видел Колю отдельно от инвалидного кресла. Ему приходилось очень туго. Зачем бы он, по-вашему, пошел на такое, если умел ходить?
– Я бы тоже хотела знать, – тихо отозвалась Варламова.
Они немного помолчали. Наконец Антип вздохнул и хрипло пробормотал:
– Умел Сабуров ходить или нет – мы уже не узнаем.
– Если только мать Коли не захочет пролить свет на эту тайну, – возразила Мария. – Хотя… при умелой игре можно обвести вокруг пальца даже собственную мать. Как думаешь, где происходило действо?
– Понятия не имею. Хотя… Под ГЗ есть несколько подземных ярусов. Что там находится, никто толком не знает.
– Я читала, раньше там было бомбоубежище.
– Да, я тоже слышал. Говорят еще, что там были секретные лаборатории НИИ ядерной физики, но теперь они заброшены.
– Человек, которого они убили… Он ведь похож на бродягу, да?
Антип только пожал плечами.
Мария потерла сухими пальцами подбородок.
– Если ты хочешь совершить ритуальное убийство, то лучшей жертвы, чем бомж, не найти, – задумчиво проговорила она. – За бутылку водки бомж последует за тобой куда угодно. И искать его никто не будет.
– Да. – Антип отрешенно вздохнул. – Что теперь будем делать, Марь Степанна?
Несколько секунд Варламова раздумывала, хмуря лоб, после чего сказала:
– Покажу запись знакомому следователю. Пусть он решает.
Майор Самарин ничуть не изменился с момента их последней встречи. Он вообще никогда не менялся. Спокойное лицо, задумчивые холодные глаза, черный поношенный плащ, на лысоватой голове – коричневая кепка, которую майор, попадая в помещение, где находились женщины, неизменно снимал.
Когда Мария вернулась в комнату из ванной, вытирая лицо полотенцем, Самарин сидел за столом, а в руках у него был… конверт с теми фотографиями.
Сердце Марии подпрыгнуло.
– Какого черта? – гневно воскликнула она и вырвала конверт.
Майор слегка растерялся.
– Он лежал на столе, – в его голосе прозвучали виноватые нотки.
– Это не значит, что вы можете брать что угодно без спроса, – отчеканила Варламова.
Самарин пожал печами:
– Ну, извините. Не думал, что это так интимно.
– Ладно. – Мария швырнула конверт на книжную полку. – Я позвала вас, чтобы показать одну запись.
Она села на кровать, достала из кармана кофты карту памяти и сунула ее в прорезь лэптопа, который позаимствовала у Антипа. Майор глянул на треснувшую панель и осведомился:
– Вы что, забиваете компьютером гвозди?
Мария пропустила его реплику мимо ушей, клацнула клавишей, отпрянула от экрана и сказала:
– Теперь – смотрите.
И Самарин стал смотреть. Смотрел он спокойно, невозмутимо. Даже когда бродягу на экране ударили ножом, лицо следователя не изменилось, словно у него были ампутированы нервы.
Когда запись кончилась, Самарин спросил:
– Все?
– Все, – кивнула Варламова.
– Где вы это взяли?
– В комнате Коли Сабурова. Карта памяти закатилась в щель.
Самарин хмыкнул, потом достал из пачки сигарету и откинулся на спинку стула. С полминуты сидел молча, разминая в руках незажженную сигарету. Вид у него был угрюмый.
Наконец Мария не выдержала.
– Ну? Что вы об этом думаете?
Майор сунул сигарету в рот и захлопал ладонями по карманам, выясняя, в котором из них лежат спички. Мария быстро достала из сумочки зажигалку, крутанула колесико и поднесла огонек пламени к его лицу.
Самарин прикурил, кивнул и выпустил облако дыма.
– Так что вы думаете? – задала тот же вопрос Варламова.
