— Конечно. Я все помню. — По лицу его пробежала легкая тень. — Но, честно говоря, я думал, что он шутит.
— Коля никогда не шутил.
Антип нахмурился.
— Насть, по-моему, ты придаешь его словам слишком большое значение. Мало ли что может брякнуть человек…
— Я не хочу это обсуждать, — оборвала его Настя. — Мы обещали сделать, и — сделаем.
Она снова отвернулась к окну. Помолчала немного, глядя на испещренное дождевыми каплями стекло, и вдруг сказала:
— Это глупо, конечно, но я и сама немного побаиваюсь.
— Так давай отменим, — с надеждой проговорил Антип. — Давай просто забудем об этом — и все.
Настя на секунду задумалась, потом отрицательно качнула головой:
— Нет. Поздно что-то менять.
— Но ведь все равно глупость! — в сердцах проговорил Антип. — Ты же не веришь, что сработает?
Настя обернулась (на фоне светлого квадрата окна ее хрупкий силуэт показался Антипу зловещим).
— Через несколько часов мы об этом узнаем, — просто сказала она.
Возразить Антипу было нечего.
Мария взглянула на собравшихся ребят. Здесь была вся ее группа, за исключением Насти Горбуновой. Виктор Бронников — высокий, широкоплечий, белокурый красавец с лицом римского патриция и холодным взглядом. Темноволосый красавчик Стас Малевич и его неизменный спутник Денис Жиров, румяный, конопатый, похожий на циркового силача. А вот Эдик Граубергер — кудрявые волосы, маленькая кучерявая бородка, рассеянные глаза за толстыми стеклами очков. И, наконец, красавица Вика. Она единственная из всех смотрела на Марию с искренним и нетерпеливым любопытством. По-видимому, девушке не терпелось сыграть Офелию.
Но начали они с обсуждения другой сцены — встречи Гамлета с призраком.
— По-моему, говорить стихами глупо и несерьезно, — с ходу заявил Виктор Бронников.
— Глупо? — удивилась Мария.
— Он хотел сказать: неправдоподобно, — вступился за одногруппника Эдик Граубергер и вдруг предложил: — А давайте попробуем сыграть то же самое, но прозой?
Мария усмехнулась.
— Прозой? Что ж, валяйте. Любопытно будет посмотреть, как у вас получится.
Эдик Граубергер и Виктор Бронников вооружились книжками и приступили. Граубергер поправил пальцем очки, сделал страшное лицо и завыл:
— У-у-у!
— Кто ты? — нахмурившись, спросил его Бронников.
Граубергер тоже сдвинул брови и грозно прорычал:
— Я — призрак твоего отца. По ночам я скитаюсь по улицам, а днем горю в адском огне. Так будет до тех пор, пока все мои грехи не выгорят дотла! К счастью для тебя, мне запрещено рассказывать тебе о загробном мире. А если бы я тебе рассказал, ты бы поседел от страха!
— Ты точно призрак моего отца? — деловито осведомился Бронников.
Эдик Граубергер кивнул:
— Да. И я хочу с тобой поговорить.
— О чем?
Граубергер приосанился и торжественно изрек:
— Я умер не своей смертью. Меня убили. И теперь ты должен отомстить за меня!
Бронников выкатил на него удивленные глаза, присвистнул.
— Тебя убили? Но кто? Скажи, кто это сделал, и я отрежу ему уши.
Граубергер усмехнулся:
— Вижу, ты готов для мести. Так вот, знай: меня убил мой родной брат! Он же — твой дядя.
— Что? Мой дядя?
Граубергер кивнул:
— Да. Он убил меня, чтобы стать королем и переспать с моей женой. Мерзавец давно уже неровно к ней дышит.
— Я не верю своим ушам!
— Тебе придется поверить. — Граубергер поежился и с опаской глянул по сторонам.
— Что с тобой? — взволнованно спросил его Бронников.
— Ветром утренним пахнуло. Надо торопиться. Отомсти за меня, сын. Не дай постели датских королей служить кровосмешенью и распутству!
Виктор подумал, кивнул и вдруг спросил:
— А как поступить с мамой? Ее я тоже должен…
Граубергер отрицательно мотнул головой:
— Нет. Ей хватит и мук совести. А теперь мне пора. Солнце уже всходит. Прощай, сын! И помни, что я тебе сказал!
Эдик Граубергер опустил книжку и весело взглянул на Марию.
— Ну, как?
— Терпимо, — улыбнулась Варламова.
Виктор Бронников тоже опустил книжку.
— Мария Степановна, — заговорил он со своей обычной холодноватой вежливостью, — а вам не кажется, что в пьесе много неточностей?
— Ты о чем? — не поняла Мария.
— О том, что Гамлет действительно больной и несчастный человек. Ему кажется, что он прикидывается сумасшедшим, но он
В реплике Бронникова не было никакой озлобленности. Он просто высказал свою версию понимания истины, его глаза смотрели не мигая.
— Сумасшедший, который считает себя здоровым человеком, изображающим из себя сумасшедшего? — Мария прищурила серые глаза. — Это что-то новое. Не мог бы ты объяснить свою мысль?
— Пожалуйста, — пожал плечами Виктор. — Судите сами: Гамлет своими глазами увидел призрак отца. И не просто увидел, но внимательно его выслушал и тут же бросился выполнять его просьбу. А спустя несколько страниц Гамлет вдруг начинает рассуждать об «ином мире, откуда нет возврата». Что значит «нет возврата», когда он сам —
— Да… — озадаченно пробормотала Мария. — Я как-то не обратила на это внимания.
Виктор взглянул на нее снисходительно.
— Есть и другие неточности. Но дело даже не в них. Знаете, что меня больше всего бесит?
— Что?
