Той осенью мы гостили в Замке ледяной розы. Его хозяева, граф и графиня Винтерстоун, устраивали маленькое семейное торжество. Меня зачем-то пригласили тоже. Я не хотела никуда высовывать нос, меня полностью устраивала моя тихая затворническая жизнь, но графиня Кэтрин настояла — сказала, давненько меня не видела и соскучилась. Ей я отказать не могла. По гроб жизни буду благодарна за то, что эта удивительная женщина до последнего пыталась вылечить маму.
Пришлось ехать.
Именно там, в Замке ледяной розы, со мной случилась вещь, которая впервые смогла вывести меня из какого-то сонного оцепенения, в которое превратилась моя жизнь.
Как письмо из прошлого, как эхо. Я снова прикоснулась к загадке слова, которое воскресло в моей памяти, чтобы вновь взволновать душу неразгаданной тайной.
Это было слово
Вокруг Замка ледяной розы царит вечное лето. Белый камень, синие витражи, плети роз цепляются упрямо, карабкаются по стенам и оплетают высокую башню. Здесь всегда тепло. Любящие сердца хозяев согревают каждого, кто появляется в Замке. Сейчас этот свет делает особенно резкими и чёрными тени, в которые кутается моё собственное сердце.
Я лишь недавно сняла траур. Но цвета предпочитаю до сих пор тёмные. Сегодня — в коричневом, с тонкой каймой белого кружева. Всё это — лишь дань уважения окружающим людям, которых, как я заметила, смущает чужая скорбь, если она длится слишком долго. Даже брат с женой стали уговаривать меня «жить дальше», и плотно сели на уши на тему того, что нельзя в моём возрасте хоронить себя заживо. В конце концов я решила, что проще сменить гардероб и научиться снова улыбаться, чем при каждой встрече выслушивать нечто подобное.
Как только я выбралась из экипажа, первым делом отправилась посмотреть на розы. Знаменитые на всё королевство «ледяные розы Винтерстоунов». Те самые, чей аромат лечил маму. Хотелось на минуту забыться, и чтобы запах вернул хотя бы ненадолго в то время, где мы были все вместе.
Но возле кустов наткнулась на саму графиню Винтерстоун. Она встала с колен, отряхивая простенькое тёмно-синее платье от земли. Невысокая стройная женщина с большими мудрыми ореховыми глазами и тёмными волосами. Очаровательная, непосредственная и очень добрая. Когда они с Дженни были рядом, легко можно было перепутать, кто из них мать, а кто дочь. Магия Замков роз в действии… ну или то была та особенная магия, которая заставляет любую женщину преображаться, когда она знает о том, что по-настоящему любима.
Пока я замерла в нерешительности, графиня Винтерстоун сама подошла ко мне и порывисто обняла.
— Милая, ты снова похудела! Так нельзя.
Она не отпускала меня, крепко прижав к себе, и я почувствовала тонкий ручеек энергии, который вливался в меня украдкой. Светлая, добрая сила. Она не могла исцелить моё сердце, к сожалению, но груз на моих плечах будто стал чуть меньше.
— Хотя бы вы не повторяйте нотаций, которые в четыре головы твердят мне все вокруг, — взмолилась я.
— Не стану! — кивнула леди Кэтрин и отстранилась. Крупные серьги с сапфирами качнулись, она ещё раз внимательно осмотрела меня с ног до головы. — Но ты должна же понимать. Мы не можем спокойно смотреть. Мы все тебя слишком любим. Твои родители были нам с графом как родные и…
— Не начинайте, пожалуйста! — мой голос дрогнул.
Графиня осеклась.
— Знаешь, Элис, из твоего состояния есть лишь один способ выйти.
— Простите, но если и вы заговорите о том, что мне надо влюбиться и выйти замуж, я просто сбегу! — предупредила я. Защитные колючки выставились сами собой, я ничего не могла поделать.
Она покачала головой.
— Нет. Это так по щелчку пальцев не случается. Любовь никогда не приходит к тому, кто думает только о ней, сидит на месте и о-о-очень сильно ждёт. Она сваливается на голову внезапно и без предупреждения, когда о ней напрочь забываешь. Так что я о другом. Чтобы выйти из этого ужасного оцепенения, пока ты не закрылась от мира окончательно, есть только один выход. Тебе срочно нужно какое-нибудь дело!
— И у вас, конечно, совершенно случайно завалялось одно к моему приезду? — кисло уточнила я.
— Возможно! — подмигнула леди Кэтрин загадочно, подхватила меня под руку и потащила в Замок.
За обеденным столом графа и графини Винтерстоун было не так многолюдно, как обычно. Старшая дочь графини, сестра-близнец нашей Дженни, снова находилась в положении и никуда не выезжала, потому что её мучал сильный токсикоз. Граф по этому поводу очень возмущался и, никого не стесняясь, вслух ругал старшего зятя — мол, он «как чувствовал», что не стоит отдавать своё сокровище «этому варвару». То ли дело младший зять, который пылинки сдувает с Дженни и «вообще золото».
