Я открыла глаза, за окном вставал рассвет нового дня, рядом посапывала сестренка, а между нашими подушками лежала Сирша и очень задумчиво смотрела на меня.
— Мне кажется, но сегодня сна больше не будет, — сказала я ей и осторожно поднялась с кровати, чтобы не потревожить Элизу. Умывшись и надев спортивный костюм, я подошла к столу, на котором лежала стопка книг. Перебирая их обнаружила, что в ней, вместе с энциклопедией по магическим родам, которую Элиза не сдала в библиотеку в ожидании, что я ее прочитаю, и несколькими учебниками, лежит выпускной альбом Академии Магических искусств сорокалетней давности. Взяв его в руки, адептка Тримеер опустилась в кресло и раскрыла.
Пролистав страницы, отведенные лечебному, финансовому факультетам и практической магии я находила знакомые фамилии, задерживалась на кратких справках выпускников и отмечала, что действительно дети и внуки учатся в тех же учебных заведениях, что и старшие поколения.
Последняя страница, на которой портреты выпускников факультета практической магии и вот он, Эдвард Тримеер, мой дед по матери. Лорд Генрих был абсолютно прав, Ольгерд был чем-то похож на него, но что-то не давало мне покоя. Разглядывая его небольшой портретный рисунок, я силилась понять, а если бы он дожил до сегодняшнего дня, как бы выглядел Эдвард Тримеер? На этот вопрос мог бы ответить художник, пожалуй, есть смысл обратиться за помощью к лорду Андреасу Галену, он старше Локидса и в состоянии помочь мне.
— Осторожнее, девочка, осторожнее, — бесэмоционально произнесла Вевея, — не все раскрываемые тайны приносят положительные эмоции, иные приносят боль и слезы.
— Вевея, разве может быть боль больше той, что я уже испытываю? — спросила я, обратив внимание на фарфоровую советчицу, — переживу. Главное, чтобы мое сознание подчинялось только мне, и голова была ясной. Ты что-то знаешь, но не считаешь нужным говорить?
— Девочка родная, я всего лишь твоя связь с давно ушедшими, сама я просто фарфоровая кукла, — продолжала Вевея, — у меня нет ни знаний, ни ума.
— Неправда, — не согласилась я, — ты очень мудрая и рассудительная.
— Это присутствует, сколько веков плачут передо мной наши Регины, чего я только не слышала и не видела. У твоего ночного гостя есть дама сердца, — сухой голос негромко звучал в комнате, — она не молода, в отличие от всяких простушек заглядывающих в его глаза и кошелек, живет тихо, нигде не показывается, очень талантливая чёрная магиня, Минерва Гровели, окружение лорда называет ее Серой леди. Её дом находится неподалеку от набережной Танцующей Альвы, это в столице Подлунного Королевства и там ежедневно бывает лорд Илорин Делагарди.
— Спасибо, моя дорогая советчица, — прошептала я, вспоминая о газете "Новости под Луной", — странно, а мне почему-то газеты из городского дома не доставляют?
— Так ты только скажи, — мгновенно обрела голос стеклянная сова, подарок Конрада и принялась сварливо выговаривать мне все накопившиеся эмоции и претензии. — Я же жду, целый месяц жду, когда ты придешь в себя и начнёшь делами заниматься, хвала Черной Луне, дождалась. Сегодня к вечеру всю прессу получишь с начала года, и впредь будешь получать по мере ее поступления.
— Цирцея, расскажи как вы там? — попросила я, — как Бруно и Каролина?
— Да нам, привидениям, что сделается, — произнес голос, — обидно конечно, вот зачем лорд в Вечность ушёл? Вот присоединился бы к нам, ох и натворили бы мы дел, всю б империю с ног на голову поставили. А Бруно и Каролина, они в доме всегда жить будут, у них на первом этаже свои комнаты, лорд сразу отписал, как они с ним в городской дом перешли жить. Помогают, по решению лорда, в доме его родителей и доме Блэкрэдсанов, что рядом с нами, по необходимости. А так ждут, когда ты появишься, надеются, что всё лето проведешь в городском доме. Конрад на два дома живет, каждый день к своей леди Блэкрэдсан отправляется. Так что у нас всё по-старому. Хозяин для тебя оставил пакеты со свитками, я доставлю сегодня.
— Когда оставил? — не поняла я.
— Да перед тем как отправиться в командировку, подготовил всё и мне сказал, если что с ним случится, передать тебе и только тебе, — поведало привидение, — и лично, особо подчеркнул.
— Хорошо, спасибо. А в доме кто-нибудь появлялся после его гибели? — произнесла я, — ничего не искали?
— Он укрепил контуры и Герберту строго — настрого приказал, без тебя в дом никого не пускать. А все пакеты для тебя в спальне лежат, туда не может зайти никто, даже Каролине вход закрыт. Только ты и я. Генриетта попыталась попасть в дом, когда известно стало о гибели хозяина, всё втолковывала Герберту, что отдавала на хранение брату шкатулку, но он не открыл контуры и ей пришлось отбыть не солоно хлебавши.
И тут я вспомнила. После погребения лорда Тримеера, когда мы прибыли в городской дом его родителей, где нас ждали все родственники, за неделю до этого собиравшиеся на встрече рода, Генриетта старалась не смотреть в мою сторону, но несколько раз потребовала от Регины, чтобы состояние брата поделили между мною и ею, единственной сестрой покойного.
