Путь по жаре до дворца кардинала показался особенно долгим, но Вестон неустанно подгонял коня. Его возбуждение было скрыто под замкнутым выражением лица, суровыми голубыми глазами, волевым подбородком и копной густых вьющихся черных волос, лишь слегка тронутых сединой. Вознаграждения кардинала за услуги были щедрыми, а эта услуга имела высочайшее политическое значение. Ричард знал, что ему уготована какая-то награда, но не было ни малейшего намека на то, что же это может быть. Больше всего ему хотелось бы получить звание пэра, но, пожалуй, сейчас такая награда была бы излишне откровенной. И все же он был убежден, что в один прекрасный день Генрих Тюдор и его кардинал вполне осознают его ценность и удовлетворят его тайные амбиции.
Сэр Ричард улыбнулся про себя, въезжая под цокот копыт в большой двор Хемптонского дворца. Он знал, что является лишь одним из прибывших. Он также понимал, что его услугами будут пользоваться и вознаграждать за них только до тех пор, пока ему будет достаточно только улучшения личного благосостояния и ничего больше. Один шаг в сторону, только намек на то, что он заглядывается слишком высоко — и покровительство монарха улетучится в один миг. Но он — не дурак. Он точно знал, чего можно добиваться.
Сознавая, что невидимые слуги уже доложили Уолси о его прибытии, он слегка оттянул момент своего появления и пошел смыть пыль с лица и рук. От него еще пахло потом после скачки, но он ничего не мог поделать, не переодевшись полностью, но это нарушило бы четко выбранный момент появления — достаточно продолжительный промежуток времени, чтобы Уолси начал испытывать нетерпение, но в меру краткий, чтобы не вызвать его гнев.
Уолси сидел за столом, заваленным бумагами. Он был Alter Rex[3], всемогущим, непревзойденным.
— Ну? — только и спросил он. «Он в плохом настроении, — подумал Ричард. — Надо вести себя осторожно».
— Враг короля умер сегодня утром.
Не поднимая взора, рукой в красной перчатке, унизанной тяжелыми перстнями, Уолси пошарил среди бумаг на столе и нашел то, что искал. Не отрываясь от работы, он бесцеремонно швырнул документ. Ричард поднял его и сразу же увидел королевскую печать. Он осторожно развернул свиток. На нем стояла сегодняшняя дата, а внизу — собственноручная подпись короля.
Итак, награду Ричарду вручили немедленно. У него мелькнула мысль, подписал ли король этот документ и отправил гонца с ним еще до казни или дождался подтверждения и только тогда взял перо, поставив подпись и послав к Хемптонскому двору гонца на более резвом, чем у Вестона, коне.
Но как бы там ни было, документ здесь. Он пробежал его глазами. О пэрстве ни слова, но все-таки вознаграждение весьма щедрое. Ему даровали поместье Саттон в графстве Суррей со всеми прилежащими к нему лесами и землями. Место, на котором можно построить замок, и все это будет принадлежать его семье навечно, переходя по наследству от отца к сыну. Ричард мысленно уже представил большой и прекрасный замок.
Он заметил, что кардинал с удовлетворением смотрит на него; атмосфера стала сердечнее.
— Вы довольны?
Вестон низко поклонился.
— Мой господин, кардинал. Это всегда было моей самой заветной мечтой…
— Знаю, знаю. Вы были терпеливы и ждали, когда у вас будет собственная земля. Вы продвигаетесь медленно, но верно. Научите вашего сына — как его зовут?..
— Фрэнсис.
— …Фрэнсиса такому же поведению.
— Я постараюсь, милорд.
— Тогда у нас будет еще один преданный придворный, на которого можно положиться.
Ледяной взгляд Уолси стал, насколько это было вообще возможно, почти веселым.
— Вы, конечно, знаете Саттон? Это — королевская земля. Это персональный дар от Его Величества короля.
Ричард принял надлежащее благодарное выражение лица.
— Когда-то это были владения Святого Эдуарда. Праведника, — продолжал Уолси. — Он любил там охотиться. Потом поместье прошло через многие знаменитые руки. Теперь оно ваше на вечные времена.
Сэр Ричард опустился на колено и поцеловал протянутую красную перчатку. Он позволил появиться на лице лишь еле заметной улыбке, но сердце его радостно билось от такого приобретения. Королевская земля теперь принадлежала ему.
Поев и выпив вина в одиночестве — кардинал попросил извинения, что не может присоединиться к трапезе, — Вестон отправился домой в Челси. Уолси предложил ему переночевать во дворце, но Ричарду не терпелось вернуться домой, увидеть лицо жены, когда та осознает, что стала хозяйкой поместья. Надежно спрятав документ в кожаную сумку, он выехал верхом на закате солнца и добрался до дома темной полночью.
Анна Вестон уже легла спать, поэтому спустилась вниз в ночной рубашке. В свои сорок пять она еще прекрасно выглядела: у нее были золотистые волосы, почти не тронутые сединой, и очень красивые голубые глаза с длинными ресницами. Ричард с усмешкой подумал, как интересно, что Фрэнсис унаследовал мягкие черты матери, а дочери были наделены более грубой внешностью отца.
Налив себе вина при мерцающем свете свечей, Ричард торжественно прочел жене:
