За эту ночь его беспокоили уже второй раз. В первый раз — из–за этой бесполезной вылазки через мост по инициативе жида, а теперь снова. Он глянул на часы: уже почти четыре. Скоро рассвет. Что там могло случиться в такое время? Разве что еще кого–нибудь убили.
— Это сержант Остер, господин майор!
— Ну, что на этот раз? — рявкнул Кэмпффер, открывая дверь, но, едва глянув на совершенно белое лицо сержанта, понял, что произошло нечто ужасное. Хуже, чем смерть.
— Капитан, господин майор… Капитан Ворманн…
— Он убит?
«Ворманн? Офицер?» — метнулась мысль.
— Он покончил с собой, господин майор!
Шокированный Кэмпффер некоторое время молча взирал на сержанта, наконец, с огромным трудом вернув самообладание, произнес:
— Подождите здесь.
Кэмпффер закрыл дверь, быстро натянул бриджи и сапоги, набросил китель и, даже не застегнувшись, вернулся к двери.
— Отведите меня туда!
Следуя за Остером мимо разобранной стены замка, Кэмпффер вдруг понял: то, что Клаус Ворманн покончил с собой, дурной знак. Лучше бы его просто убили. Ворманн не походил на человека, склонного к самоубийству. Конечно, с годами люди меняются, но все же Кэмпффер не мог себе представить, что подросток, в одиночку обративший в бегство целую роту англичан в прошлую войну, теперь уже зрелый мужчина, вдруг решил покончить с собой в разгар нынешней войны.
И все же Ворманн мертв… Единственный человек на земле, который мог ткнуть в него пальцем и сказать «трус!», замолчал навеки. Это награда Кэмпфферу за все то, что ему пришлось пережить в этом чертовом замке. С каким удовольствием Кэмпффер напишет рапорт о смерти Ворманна. Он не опустит ни единой подробности. От прежней репутации капитана не останется и следа! Позорная смерть. Хуже дезертирства. Кэмпффер дорого бы дал, чтобы увидеть, с какими лицами встретят эту новость его жена и двое сыновей, которыми капитан так гордился! Что подумают о своем отце, о герое?
Вместо того чтобы вести майора через двор к комнатам Ворманна, сержант резко повернул направо и пошел вниз по коридору, туда, куда по приказу Кэмпффера были посажены крестьяне в первую ночь по прибытии эсэсовцев в замок. За последние несколько дней кладку здесь почти разобрали. Еще один поворот — и перед ними возник Ворманн.
Он висел на толстой веревке, тихо раскачиваясь, как от дуновения ветерка, хотя воздух был неподвижен. Веревка была переброшена через обнажившуюся потолочную балку и крепко привязана. Не увидев ни стула, ни какой–либо другой подставки, Кэмпффер не мог понять, как Ворманн умудрился повеситься. Может быть, он встал на одну из наваленных здесь и там груд вынутых из стены плит…
…Глаза Ворманна. Они почти вылезли из орбит, но на какое–то мгновение Кэмпфферу показалось, что зрачки чуть расширились при его приближении, однако тут же сообразил, что это, вероятно, игра света, отблеск свисавших с потолка ламп.
Майор остановился. Пряжка ремня Ворманна была всего в нескольких дюймах от носа эсэсовца. Кэмпффер посмотрел наверх, на распухшее, налитое кровью лицо капитана.
Опять эти глаза… Казалось, они смотрят прямо на него. Кэмпффер отвернулся и увидел тень удавленника на стене. Силуэт был точь–в–точь такой, как тень висельника на картине капитана.
Кэмпффера передернуло.
Что это, предчувствие? Мог ли Ворманн предвидеть свою смерть? Или мысль о самоубийстве уже подспудно сидела у него в мозгу?
И тут радость Кэмпффера несколько померкла. Он вдруг понял, что остался единственным офицером в гарнизоне и с этого момента вся ответственность лежит на нем. Кроме того, он вполне мог оказаться следующим кандидатом в покойники. Что же ему теперь…
Размышления майора были прерваны доносившимися со двора выстрелами.
Изумленный, Кэмпффер резко обернулся и увидел, как сержант Остер недоумевающе посмотрел в глубь коридора, а потом снова на него. Но недоумение на лице сержанта вдруг превратилось в гримасу животного ужаса, когда он поднял глаза на что–то над головой майора. Кэмпффер хотел обернуться и посмотреть, что могло вызвать такую реакцию, и тут почувствовал, как толстые ледяные пальцы схватили его за горло и стали душить. Эсэсовец попытался вырваться, отчаянно брыкаясь в надежде ударить того, кто стоял сзади, но ноги били в пустоту. Он хотел закричать, но из горла вырвался лишь хрип. Дергая и царапая холодные пальцы, безжалостно выдавливавшие из него жизнь, майор яростно вертелся, пытаясь увидеть нападавшего. Он уже знал — каким–то замершим от ужаса уголком сознания чувствовал, кто это, но ему необходимо было увидеть! Он завертелся сильней и увидел рукав серого армейского кителя… скользнул взглядом вверх… и увидел… Ворманна.
Но ведь он мертв!
