Запаниковав, Магда открыла глаза, Расалом подошел еще ближе. Его бездонные глаза буравили ее из предрассветной мглы, армия мертвецов толпилась у него за спиной, а впереди копошились крысы. Он заставлял крыс идти вперед, заползать ей на ноги, щекотать лодыжки. Магда поняла, что долго не выдержит, что в любую секунду может сорваться и побежать. Она чувствовала, как всепоглощающий ужас разрастается в ней, сметая остатки решимости. «Рукоять не защищает меня!» — в страхе думала Магда. Она было побежала и вдруг остановилась. Да, крысы ползали вокруг нее, залезали на ноги, но ни разу не укусили и даже не оцарапали! Лишь касались и убегали прочь. Это рукоять! Расалом теряет контроль над ними, как только они прикасаются к ней, потому что в руках у нее рукоять! Магда перевела дух и заставила себя успокоиться.
«Они не укусят меня, — приободрилась девушка. — Прикоснутся — и все!»
Больше всего она боялась, что крысы поползут вверх по ногам. Но теперь знала, что этого не случится. И снова остановилась.
Расалом почувствовал перемену. Нахмурился и пошевелил руками.
Мертвецы задвигались. Они обошли хозяина и слились в монолитную стену мертвой плоти. Затем, шатаясь и загребая ногами, двинулись прямо на Магду и остановились всего в нескольких дюймах от нее. В их безжизненных, остекленевших глазах не было ни злобы, ни ненависти. Ничего. Но они стояли совсем близко! Будь они живыми, она ощущала бы их дыхание. А сейчас от них исходил слабый сладковатый запах, как будто они уже начали разлагаться.
Девушка снова закрыла глаза, борясь с приступом тошноты. Колени дрожали, но она только крепче прижимала к себе рукоять.
Дальше — ни шагу… дальше — ни шагу… ради Глэкена, ради самой себя, ради того, что осталось от отца, ради всех остальных… дальше — ни шагу…
Что–то тяжелое и холодное навалилось на нее. Она отшатнулась, вскрикнув от неожиданности и отвращения. Это были мертвецы. Они друг за другом валились на девушку. Один едва не сбил ее с ног. Магда отступила, и мертвое тело соскользнуло вниз. Девушка поняла замысел Расалома — он не смог напугать ее и теперь пытался вытолкать за ворота с помощью мертвецов. До выхода из замка оставались какие–то дюймы.
Мертвая масса продолжала давить, и тогда Магда решилась на отчаянный шаг. Сжав изо всех сил рукоять, она взмахнула ею, описав дугу и коснувшись при этом мертвых солдат.
И тут что–то ярко вспыхнуло, защипало, в нос ударил едкий желтоватый дымок… мертвецы задергались, будто в конвульсиях, и попадали, словно марионетки с обрезанными нитками. Магда шагнула вперед, еще раз взмахнув рукоятью — на сей раз уже смелей, и снова — вспышки, шипение и мягкое падение тел.
Даже Расалом отступил.
Магда слегка улыбнулась. По крайней мере, она освободила себе достаточно пространства, чтобы свободно дышать. У нее было оружие, и она училась владеть им. Магда проследила за взглядом Расалома, скользнувшим влево.
Отец! Он пришел в себя и теперь стоял прислонившись к стене у ворот. Магда с болью смотрела на стекающую по щеке отца струйку крови, сочившейся из раны на голове.
— Ты! — заревел Расалом, тыча пальцем в профессора. — Отними у нее талисман! Она переметнулась к нашим врагам!
Магда увидела, как отец отрицательно покачал головой, и в сердце ее затрепетала надежда.
— Нет! — Голос отца, совсем слабый, эхом разнесся по двору. — Я все видел! Если то, что она держит в руках, действительно источник твоей силы, тебе не нужна моя помощь. Возьми его сам!
Никогда еще Магда так не гордилась своим отцом. Он смело выступил против существа, попытавшегося завладеть его душой и почти преуспевшего в этом. Она вытерла слезы и улыбнулась отцу, вновь обретя в нем поддержку и пытаясь улыбкой поддержать его.
— Неблагодарный! — прошипел Расалом с исказившимся от ярости лицом. — Ты предал меня! Ну, хорошо же! Приготовься встретить свою болячку! Добро пожаловать в мир боли!
В то же мгновение старый профессор с глухим стоном рухнул на колени. Он вытянул вперед руки и увидел, как они прямо на глазах синеют и скрючиваются, превращая его снова в беспомощного калеку, каким он был до вчерашнего дня. Позвоночник согнулся, и Куза замычал, заваливаясь на бок. Постепенно все тело, дергаясь от боли, посылаемой каждой клеточкой, скручивалось в уродливый жгут. Когда все закончилось, он, всхлипывая, замер в позе, уродливо пародирующей человеческий зародыш.
С отчаянным криком «папа!» Магда рванулась к отцу, воспринимая его боль почти как свою.
Однако отец стойко перенес все страдания. И не молил о пощаде. Это, похоже, больше всего и взбесило Расалома. С громким писком крысы ринулись на беспомощно лежавшего Кузу серо–коричневой массой и начали рвать его тело острыми как бритва крошечными зубками.
Позабыв об отвращении, Магда бросилась к отцу, колотя крыс рукоятью и отбрасывая в сторону свободной рукой. Но на их место набегало вдвое больше, они вцеплялись в отца, и их мордочки мгновенно окрашивались кровью. Магда кричала, плакала и взывала к Богу на всех известных ей языках.
Вдруг она услышала позади себя зловещий шепот Расалома:
