А почему бы и нет? Почему не пойти на перемирие? Временный мир лучше, чем смерть. По крайней мере, он останется жив… и с ним будет Магда.
Расалом как будто читал его мысли.
— Тебе, кажется, нравится эта девушка, — произнес он, кинув взгляд на мост. — Ты сможешь оставить ее себе. И тебе не придется ее терять. Она такое милое храброе насекомое, верно?
— Значит, вот что мы все для тебя? Насекомые?
— Мы? Ты что, настолько романтик, что считаешь себя одним из них? Но мы непостижимы для этих насекомых, возвышаемся над ними — почти что как боги! Мы могли бы объединиться с тобой и действовать сообща, вместо того чтобы враждовать!
— Я никогда не отделял себя от них! Пытался жить как обычный человек.
— Но ты не обычный человек и никогда не сможешь жить как они! Они умирают, а ты продолжаешь жить! Ты не можешь быть одним из них! И не пытайся! Будь тем, кто ты есть, — высшим существом! Присоединяйся ко мне, и мы будем править ими! А убьешь меня — и мы оба умрем!
Глэкен заколебался. У него нет ни минуты на размышления. С Расаломом надо покончить. Раз и навсегда. Но так не хотелось умирать. Особенно сейчас, когда он только что обрел Магду. Сама мысль о разлуке с ней была невыносима. Хотелось быть с ней подольше.
Магда… Глэкен не решился посмотреть вниз, но чувствовал, что в этот момент она смотрит на него. Огромная тяжесть сдавила грудь. Только что она рисковала буквально всем, чтобы удержать Расалома в замке, ради него, Глэкена. Может ли он не оправдать ее доверия и быть потом достойным ее? Он вспомнил ее сияющие глаза, когда она протянула ему рукоять: «Я знала, что ты придешь».
Ведя борьбу с самим собой, Глэкен опустил меч. Заметив это, Расалом улыбнулся. Эта улыбка и положила конец сомнениям.
«За Магду!» — пронеслось у Глэкена в голове, и он поднял меч. В это мгновение из–за гор вышло солнце и лучи ударили ему прямо в глаза. Сквозь яркое сияние он увидел, что Расалом кинулся на него.
Тут Глэкен понял, почему Расалом вдруг разговорился! Почему всячески оттягивал неизбежную встречу и позволил Глэкену подойти так близко! Он ждал, когда солнце взойдет над горами и на миг ослепит противника! И теперь предпринял последнюю, отчаянную попытку сбросить Глэкена в ров вместе с мечом.
Расалом проскользнул под мечом и приближался, расставив руки. Глэкену не хватало места для маневра. Он не мог ни отойти в сторону, ни отступить. Все, что он мог, это, собрав все силы, занести меч как можно выше, почти вертикально, над головой. Глэкен понимал, что в любой момент может потерять равновесие, но отчаяние его было не меньшим, чем у Расалома. Вечная битва должна кончиться здесь и сейчас.
И вот они столкнулись — Расалом обхватил его руками с невероятной силой, и Глэкен почувствовал, что неумолимо отклоняется назад. Он сосредоточился на мече, нацелив острие в незащищенную спину Расалома, и вонзил клинок. Испустив вопль ярости и боли, Расалом попытался выпрямиться, но Глэкен надавил сильней.
Вдвоем они перевалились через край и полетели вниз.
Глэкена охватило удивительное спокойствие. Ему казалось, что они медленно плывут по воздуху к ущелью внизу, навеки сцепившиеся в последней схватке. Он победил.
И проиграл.
Крики Расалома стихли. Его неистовые черные глаза смотрели прямо на Глэкена. Он все еще отказывался верить, что умирает. А потом начал съеживаться: во время падения рунный меч пожирал его тело и сущность. Кожа Расалома стала сохнуть, морщиться, лопаться и сползать, клочьями разлетаясь по воздуху. Прямо на глазах у Глэкена вечный враг превращался в пыль.
Возле самой границы тумана Глэкен оглянулся на мост и успел заметить выражение ужаса на лице Магды. Он хотел поднять руку в прощальном жесте, но не успел: его мгновенно поглотил туман.
Сейчас он разобьется о невидимые внизу камни.
Магда не сводила глаз с двух фигур на самом верху башни. Они стояли рядом, почти соприкасаясь. Она видела, как вспыхнула на солнце рыжая шевелюра Глэкена, блеснул металл и фигуры сцепились. Они вертелись на самом краю парапета. А затем вместе рухнули вниз.
Ее пронзительный крик слился с замирающим воплем одной из фигур, затем фигуры переплелись и растворились в тумане.
На какой–то бесконечный страшный миг время остановилось. Магда не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть. Глэкен и Расалом свалились вниз, и их поглотил туман, расстилающийся во рву. Глэкен упал в пропасть. А она смотрела, как он нырнул в собственную смерть, и ничего не могла сделать.
Оглушенная увиденным, девушка подошла к краю моста и глянула вниз, туда, где исчез человек, ставший для нее всем на свете. И тело, и мозг как бы онемели. Тьма начала застилать глаза, грозя поглотить ее целиком. Вздрогнув, Магда стряхнула холодное оцепенение, усилием воли подавив желание скользнуть вниз, чтобы присоединиться к Глэкену. Девушка вернулась и помчалась по мосту.
«Этого не может быть! — думала она, пока ноги сами несли ее по настилу. — Только не оба! Сначала папа, теперь Глэкен! Не может быть, чтобы сразу оба!»
