Это ее остановило.
– Я даже не знаю, кто вы, мистер Спейно…
– Зовите меня, пожалуйста, Мартин.
– …так как же я могу быть одной из вас?
– Брат Роберт говорит, доказательство этому то, что случилось с вами на спевке. Вы почувствовали присутствие Духа зла. Вы знаете, что он среди нас!
Грейс окаменела.
– Вы что, поклоняетесь дьяволу? Я не хочу иметь ничего общего с…
– Нет, нет! Как раз наоборот, я один из числа Избранных.
– Избранных?
Кажется, она видела в книжных лавках на обложке бестселлер с таким названием.
– Избранных кем?
– Конечно, Господом. Святым Духом. Мы получили весть, что грядет Антихрист. Нам должно предупреждать об этом народы Земли. Мы должны разоблачить Духа зла, когда он явится!
Какое–то безумие!
– Мне это ни к чему!
Мартин осторожно взял ее за руку.
– Вы боитесь, я сам боялся, когда впервые узнал, какую ответственность Господь возлагает на мои плечи. Но это ответственность, от которой никто из нас не может уклониться. Брат Роберт объяснит вам все это.
– Кто такой этот брат Роберт, на которого вы все время ссылаетесь? Я никогда о нем не слышала.
У Мартина загорелись глаза.
– Мудрый и святой человек. Он хочет встретиться с вами. Пойдемте. Что–то в настойчивости молодого человека пугало Грейс.
– Я… я не знаю…
Он решительно сжал ее руку.
– Прошу вас, это займет совсем немного времени.
Грейс хотелось убежать от странного незнакомца, однако в его словах была надежда найти ответ на то, что мучило ее со злополучного вечера, когда в храме Святого Патрика она запела о Сатане вместо того, чтобы петь о Святой Деве. С той поры она плохо спала.
– Хорошо, но только на минуту.
– Я рад. За мной, пожалуйста.
Он повел ее по Пятой авеню в сторону от центра мимо великолепного Эмпайр–Стейт–Билдинг в стиле «Артдеко», затем к востоку по Тридцать седьмой улице в район Мюррей–Хилл, где высились ряды величественных особняков, пребывавших в той или иной стадии ремонта. На полпути между Лексингтон и Парком Мартин остановился перед одним из таких трехэтажных особняков.
– Это здесь, – сказал он.
К парадной двери на первом этаже вели ступени из красноватого песчаника. Более короткая лестница справа поворачивала вниз в цокольную часть здания. Там на двери красовалась надпись от руки: «Зал собраний». Слева одиноко росло тонкое чахлое деревце. Голые стебли плюща цеплялись за оштукатуренный фасад.
– На каком этаже ваша квартира?
– На всех этажах, это мой дом.
Грейс подумала, что если она связалась с каким–то ненормальным, то этот псих по крайней мере достаточно состоятелен.
Он повел ее к тяжелой застекленной дубовой двери в райски теплую прихожую, а затем по узкому холлу с вощеным буковым паркетом, не покрытым коврами. Шаги их отдавались эхом от ослепительно белых стен и потолка холла, который вел в ярко освещенную гостиную, такую же уныло белую и голую: в ней стояло несколько предметов ультрасовременной мебели и висели абстрактные картины.
У окна стоял и смотрел на улицу мужчина. Грейс сразу же по одежде признала в нем монаха–систерсианца. Он был в бежевом облачении с широким кожаным ремнем и в длинной коричневой пелерине с откинутым капюшоном, открывавшим тонзуру на голове. Монах выглядел невероятным анахронизмом среди всего этого стекла, хромированных поверхностей и абстрактных полотен. Однако он, по–видимому, чувствовал себя как дома. Обрамлявшие блестящую тонзуру седеющие волосы закрывали уши и доходили почти до плеч. Роста он был среднего, но очень сухопар. Он обернулся к Грейс, и у него оказалась аккуратно подстриженная густая борода с проседью. При сухопарой фигуре лицо его было неожиданно круглым и пухлым. Темно–карие глаза излучали доброту. Когда он сделал шаг в ее сторону и улыбнулся, от уголков глаз по дряблой коже побежали морщинки.
– Мисс Невинс, – сказал он глубоким, густым, как горячий шоколад, голосом с французским акцентом. – Как любезно с вашей стороны прийти сюда. Я брат Роберт.
Он произнес свое имя как «Роб–э–р».
– Я могу пробыть здесь буквально минуту, – пробормотала Грейс.
– Разумеется. Я просто хотел иметь возможность лично пригласить вас присоединиться к нашему маленькому кружку. И открыть вам глаза на вашу исключительность.
Его взгляд… такой мудрый… такой ласковый и добрый…
– Исключительность? Не понимаю.
– Господь избрал вас, чтобы вы провозгласили предупреждение в его собственном доме. Должно быть, вам предназначена особая миссия в его замысле победы над Антихристом.
Мне? Почему Господь избрал меня?
– Над Антихристом?
– Да. Слова в песнопении тогда в храме были предупреждением от Господа всем нам. Святой Дух коснулся вас, и вам открылось, так же как Мартину, мне и нескольким другим Избранным, что дьявол уже существует во плоти и живет среди нас.
Грейс и не предполагала, что знает что–нибудь подобное.
– Но почему это открылось мне?
Брат Роберт пожал плечами.
– Кто осмелится толковать пути Господни?
– Может быть, вы придете на службу сегодня вечером? – спросил Мартин нетерпеливо.
