Однако обе женщины, судя по выражению их лиц, не были с ним согласны, и меньше всех ма. Она выглядела сердитой и испуганной. Джим должен был признать, что и сам чувствует себя немного неуютно. Он знал, что он – не Антихрист. Черт побери! Он перестал верить во всякую чертовщину, еще когда учился в школе Божьей Матери, скорбящей по футболу. Но это не значило, что ему нравилось, когда другие верили, что он – дьявол или еще что–то в этом роде.
Однако разговоры о том, что у него нет души… это было неприятно и свидетельствовало о весьма оригинальном мышлении психов, собравшихся у его дома. Во всяком случае, Джим не мог с уверенностью сказать, что он верит в существование души. Ему представлялось, что человек рождался, старался изо всех сил подобающим образом прожить столько лет, сколько мог, а затем умирал. Вот и все. Никакой души, никакого рая или ада, никакого преддверия ада и чистилища.
А что, если такая штука, как душа, действительно существует?
А что, если у него ее нет?
Несмотря на весь свой врожденный скептицизм, несмотря на презрение к религии, мистицизму, спиритуализму и всем другим «измам», к которым прибегали люди на протяжении столетий, чтобы спрятаться от суровой действительности, он знал в глубине своего существа, что, если такая штука, как душа, существует, он хотел бы ее иметь.
– Я настроена на то, чтобы вызвать полицию, – сказала его мать. – Пусть явится сержант Холл и велит им катиться подальше. Их ждет фйаскал.
– Фиаско, ма, – поправил ее Джим. – Но оставайся на месте. Я их напугаю.
Не обращая внимания на дружный протест женщин и Билла, он поспешил к двери. Может получиться забавно.
Позади себя он услышал, как Кэрол сказала:
– Я вызываю полицию.
12
– Кто это сюда идет? – спросил Грейс мистер Вейер со своего места на заднем сиденье машины Мартина.
Грейс чуть не задохнулась, когда узнала человека, шедшего от дома к воротам.
– Это Джим.
– Клон? Тот, кого они считают Антихристом?
– Да! Идет прямо к ним!
– Довольно смело для того, кого считают «отродьем дьявола», вы так не думаете?
– Я не знаю, что и думать, – ответила она. Перед ее глазами все еще стояло ужасное зрелище – клубы дыма над старым домом Генри. А теперь это. Она почувствовала себя совсем несчастной.
– И вы не одна, – мягко проговорил мистер Вейер. – Никто здесь не знает, что и думать.
13
– Привет, граждане! – сказал Джим и подошел к воротам, засунув руки в карманы с самым беспечным видом, на какой был способен. – В чем дело?
– А кто вы? – спросил тощий парень, который раньше разговаривал с Биллом. Если Джим правильно запомнил, Билл назвал его Спейно.
– О, дружище, вы знаете меня. Я – Джим Стивенс, то есть Антихрист. – Из толпы раздались крики удивления. Некоторые даже отбежали назад и спрятались за спинами других. Ему удалось–таки напугать их. Даже их предводитель сделал шаг назад. Его голос дрожал, когда он спросил:
– Вы… вы признаете это?
– Разумеется. Я пришел в мир, чтобы повергнуть в смятение вас, христиан. Ну, знаете, сеять грех и страх, войну и болезни, ввергнуть человечество в Армагеддон. И все прочее в таком духе. Но, по правде говоря, никак не найду места, где бы мне начать.
– Он издевается над нами! Он пытается сбить нас с толку, превратить все в шутку!
– В шутку? Вспомните–ка последние двенадцать месяцев, громила! – Джим поразился, какая ясная у него голова, несмотря на выпитое перед этим. – На Ближнем Востоке прошла шестидневная война, полностью нарушившая соотношение сил там; в Греции пришла к власти военная хунта; в Таиланде введено военное положение; продолжались военные действия на Кипре, в Палестине и особенно во Вьетнаме; многие тысячи бездомных и голодных беженцев в Сомали, на Иордане и в старом добром Вьетнаме. А в Советском Союзе празднуют пятидесятилетие их революции, которая уже стоила русским и населению Восточной Европы больше тридцати миллионов жизней. Здесь, в нашей стране, произошли расовые беспорядки в Восточном Гарлеме, Роксбери, Ньюарке, Детройте и многих других местах. Черные ненавидят белых, белые ненавидят черных, стриженые ненавидят длинноволосых, которые ненавидят всех, у кого есть постоянная работа, арабы ненавидят евреев, а Ку–клукс–клан ненавидит всех. Все большее число людей курят травку или разрушают свою психику с помощью ЛСД. А кроме всего этого, моего любимого друга, преподобного Адама Клейтона Пауэлла, выкидывают из конгресса! Мне, выходит, уже не остается работы!
Губы Спейно конвульсивно дергались.
– Я…я…
– Дьявол в затруднительном положении, не правда ли? – сказал Джим.
– Не поддавайтесь уговорам Отца лжи! – закричал Спейно.
– Правильно, – откликнулся Джим.
Он думал о том, предвидел ли Хэнли сцену такого рода. Может быть, поэтому он держал в секрете все, что касалось его эксперимента. По–видимому, сработало чутье ученого. До сих пор Джим ненавидел Родерика Хэнли, но с этой минуты его чувства к нему начали постепенно меняться.
А кроме того, без него я не появился бы на свет.
Быть может, он вовсе не был таким уж плохим.
– Антихрист старается убедить нас, что зло на земле – не его рук дело!
