— Моласар, — в раздумье повторил Гленн, несколько озадаченно. — Мо–ла–сар… — Затем лицо его просветлело, как будто он решил неразрешимую загадку. — Ну конечно же, Моласар. Странное имя, вы не находите?
— Непривычное, но не такое уж странное.
— А вот это. — Гленн указал на крестик, который профессор все еще держал в руке. — Мне послышалось или вы действительно сказали Магде, что Моласар боится креста?
— Действительно сказал.
Магда отметила, что отец не жаждет делиться информацией.
— Вы ведь еврей, не так ли, профессор?
Последовал кивок.
— Разве у евреев в обычае носить кресты?
— Моя дочь позаимствовала его для меня — как объект эксперимента.
Гленн повернулся к девушке:
— А вы где его взяли?
У одного офицера в замке.
«К чему это все?» — подумала Магда.
Это его собственный?
— Нет. Он сказал, что снял его с убитого солдата.
Она начала понимать, к чему клонит Гленн.
— Непонятно, — Гленн вновь переключил внимание на профессора, — почему крест не помог солдату, которому принадлежал. Ведь существо могло обойти стороной его обладателя и найти другую жертву, без амулета.
— Может быть, крест был спрятан у него под рубашкой, — предположил профессор. — Или в кармане. А может быть, он просто не надел его.
— Может быть, может быть, — улыбнулся Гленн.
— Мы с тобой об этом не подумали, папа, — вмешалась Магда, готовая поддержать любую идею, которая могла бы укрепить дух отца.
— Сомневайтесь во всем, — произнес Гленн. — Всегда во всем сомневайтесь. Не мне напоминать об этом вам, ученому.
— Откуда вы знаете, что я ученый? — резко спросил профессор, и его старческие глаза блеснули. — Моя дочь вам сказала?
— Юлиу сказал. Однако есть кое–что еще, что вы проглядели, причем настолько очевидное, что вам станет неловко, когда вы узнаете, что я имею в виду.
— Пусть нам станет неловко! — воскликнула Магда, подумав про себя: только скажите, пожалуйста.
— Ну хорошо: вас не удивило, что вампир, который так боится креста, обитает в замке, буквально набитом крестами? Как вы это объясняете?
Магда в недоумении уставилась на отца и увидела, что он тоже озадачен.
— Знаете, — смущенно улыбнулся профессор, — я так часто бывал в замке и так долго строил разные гипотезы, что просто перестал замечать кресты!
— Это понятно. Я сам неоднократно бывал здесь, их действительно перестаешь замечать. Но вопрос все же остается: почему существо, питающее отвращение к крестам, окружило себя бесчисленным их количеством? — Гленн поднялся и легко вскинул стул на плечо. — А теперь я, пожалуй, пойду попрошу Лидию накормить меня завтраком, а вы пока поищите ответ на этот вопрос. Если, конечно, он существует.
— Но вам–то что за дело до всего этого? — спросил Куза. — Почему вы здесь?
— Просто путешествую. Мне нравится это место, и я регулярно сюда приезжаю.
— А по–моему, вы очень интересуетесь замком. И хорошо осведомлены о нем.
— Уверен, мои познания сильно уступают вашим, — пожал плечами Гленн.
Тут подала голос Магда:
— Хотелось бы знать, как удержать папу от возвращения в замок сегодня ночью.
— Я должен вернуться, дорогая. Должен еще раз встретиться с Моласаром.
Магду бросило в дрожь при одной мысли, что отец снова вернется в замок.
— Но я не хочу, чтобы однажды утром тебя обнаружили с разорванным горлом.
— Может случиться кое–что и похуже, — тихо произнес Гленн.
Удивленная тоном, каким были произнесены эти слова, Магда посмотрела на Гленна: лицо его больше не было ни ясным, ни добрым. Рыжеволосый пристально смотрел на профессора. Но в следующий момент Гленн уже улыбался своей лучезарной улыбкой.
— Завтрак ждет. Уверен, мы с вами еще не раз встретимся. Да, вот еще что, пока вас не покинул.
Он зашел за коляску и развернул ее на сто восемьдесят градусов.
— Что вы делаете? — вскричал профессор.
Магда вскочила на ноги.
— Просто предлагаю вам сменить пейзаж, профессор. В конце концов, замок — достаточно мрачное зрелище. А сегодняшнее утро слишком прекрасно, чтобы тратить его на созерцание серых стен.
Гленн указал на подножие перевала.
— Вместо того чтобы смотреть на север, поглядите лучше на юг и восток. Несмотря на свою суровость, это самое красивое место на свете. Посмотрите, как зеленеет молодая трава, как распускаются на склонах цветы. Забудьте хоть на время о замке.
На секунду он перехватил взгляд Магды, а в следующее мгновение уже исчез со стулом на плече.
— Чудной какой–то, — произнес отец, и в его голосе явственно слышался смех.
— Да, он чудной.
Но даже считая Гленна чудным, Магда понимала, что должна быть признательна этому человеку. По причинам, известным ему одному, он вмешался в их разговор, превратил его практически в монолог, поднял настроение папе, избавив его от самых болезненных сомнений и заставив подумать совсем о другом. Причем проделал это мастерски и весьма эффективно. Но зачем? Какое ему дело до переживаний старого бухарестского еврея–калеки?
— Однако он задал интересные вопросы, — продолжал между тем папа. — Великолепные вопросы. И как я сам до этого не додумался?
— А я?
