Оба замолчали, и Магда вдруг осознала, что Гленн — яркий представитель своего пола, из плоти и крови, при этом хорошо сложен. От него исходила такая аура мужественности, которую она ни у кого другого не встречала. Ночью и утром Магда этого не заметила, но здесь, в тесной крохотной комнате эта аура заполнила буквально все пространство. Она ласкала девушку, вызывая у нее странное, специфическое чувство. В общем–то достаточно примитивное. Магде приходилось слышать о животном магнетизме… может быть, это она и испытывала сейчас? Или просто все дело в том, что он полон жизни? Жизненная сила била из него ключом.
— У вас есть муж? — спросил Гленн, глядя на тоненький золотой ободок на правой руке — обручальное кольцо ее матери.
— Нет.
— А любовник?
— Конечно нет!
— А почему «конечно»?
— Потому что…
Магда заколебалась. Она не решилась сказать ему, что давно уже рассталась с мыслью о личной жизни, разве что иногда мечтала о ней. Все мужчины, с которыми ей приходилось встречаться последние годы, уже женаты, а неженатые либо заядлые холостяки, либо люди недостойные, с которыми никакая порядочная женщина не согласится связать свою судьбу. Но одно Магда хорошо понимала. Все, кого она до сих пор знала, блекли перед сидевшим здесь мужчиной.
— Потому что я уже вышла из того возраста, когда это имеет значение, — ответила девушка наконец.
— Да вы совсем еще ребенок!
— А вы? Вы женаты?
— В данный момент нет.
— А были?
— Много раз.
— Сыграйте еще! — в отчаянии попросила Магда.
Гленн явно подшучивал над ней, предпочитая увиливать от ответов.
Через некоторое время они перестали музицировать и возобновили разговор. Они говорили о многих вещах, но все так или иначе касалось Магды. Девушка вдруг обнаружила, что рассказывает буквально обо всем: о музыке, о своем любимом цыганском и румынском фольклоре, о знакомых цыганах и румынских крестьянах по всем городам и весям, которые были источником ее поисков, о своих надеждах и чаяниях. Вначале из нее трудно было вытянуть хоть слово, но постепенно, поощряемая Гленном, неожиданно для себя самой она разговорилась. И Гленн слушал. Слушал с искренним интересом, в отличие от большинства мужчин, которые так и норовят перехватить инициативу в разговоре. Гленн же, наоборот, больше молчал и слушал.
За окном уже стало темнеть. Магда зевнула.
— Прошу прощения, кажется, я сама себе надоела. Хватит обо мне. Давайте поговорим о вас? Откуда вы родом?
Гленн пожал плечами:
— Вообще–то я всю жизнь переезжал из страны в страну, исколесил почти всю Западную Европу, но вы можете считать меня англичанином.
— Вы говорите по–румынски просто великолепно — почти как румын.
— Я часто здесь бывал, даже жил в румынских семьях.
— А не опасно для вас, как для британского подданного, находиться в Румынии? Особенно если учесть, что рядом нацисты?
Гленн, поколебавшись, ответил:
— Видите ли, на самом деле я не имею никакого гражданства. У меня множество документов, подтверждающих мое подданство в различных странах, но родины у меня нет. Здесь, в горах, это совершенно не важно.
Человек без родины? Ничего подобного Магда никогда не слыхала. Кому же он сохраняет верность?
— Будьте осторожны: рыжеволосые мужчины не часто встречаются.
— Верно. — Улыбаясь, он провел рукой по своей огненной шевелюре. — Но немцы сидят в крепости, а Железная гвардия не лезет в горы. Себе дороже. К тому же я не собираюсь ни с кем контактировать и долго здесь не задержусь.
Магда почувствовала разочарование — ей было приятно его общество.
— А как долго вы здесь пробудете?
Девушка понимала, что поспешила с вопросом, но не смогла удержаться. Она должна знать.
— До тех пор пока Германия и Румыния не объявят войну России.
— Этого не может…
— Это неизбежно. И очень скоро.
Гленн поднялся.
— Куда вы?
— Отдыхайте! Вам это просто необходимо.
Он сунул мандолину ей в руки. На мгновение пальцы их встретились, и по телу Магды пробежал электрический ток. Она задрожала, но руки не отняла… О нет… она хотела, чтобы это ощущение и это тепло, разливавшееся до самых кончиков пальцев на ногах, подольше не исчезало…
Магда видела, что Гленн тоже почувствовал нечто подобное.
Но он заставил себя отпустить руку Магды и пошел к двери. Ощущение исчезло, осталась только слабость. Магде хотелось остановить Гленна, схватить за руку, попросить остаться. Но само это желание шокировало ее. Кроме того, она никак не могла разобраться в своих чувствах, ничего подобного она никогда не испытывала.
Когда за Гленном закрылась дверь, тепло, согревающее душу и тело, уступило место пустоте. Некоторое время Магда неподвижно сидела. Может, оно и к лучшему, что Гленн оставил ее одну. Ей нужно поспать. Предстоит трудная ночь.
Магда твердо решила, что не позволит отцу встретиться с Моласаром один на один.
Замок
Четверг, 1 мая
17 ч 22 мин
