Звуки окружающего мира поблекли и уплыли куда-то. И весь мир уплыл тоже. Была лишь тонкая нить между нами, натянутая в пустоте. И я шла, шла, касаясь этой путеводной нити кончиками пальцев, чтобы не заблудиться во тьме. Шла, словно по краю пропасти.
И его лицо было всё ближе. Освещённое пламенем двух фонарей по краям от высоких дверей, которые так чётко и красиво обрисовывали его рельеф.
Я, наконец, смогла разглядеть выражение. С привычной невозмутимой учтивостью Ричард говорил положенные слова гостям, выражал признательность за то, что они прибыли на бал, предлагал чувствовать себя здесь как дома… привычный набор скучных речей, набивших оскомину от частого повторения.
Но глаза… глаза улыбались. Мне, мне одной.
Я не знаю, как у него получалось это. Но он умел улыбаться мне глазами.
Как в тумане были последние шаги. Я даже не злилась на пару жеманных девиц в сопровождении их расфуфыренной мамаши, что были передо мной. Я их даже не рассмотрела. Я их даже совсем не услышала. Хотя они довольно долго старались обратить на себя внимание и фонтан их благодарностей, верно, не заткнулся бы никогда, если бы Орвик не высказал многозначительное «кхе-кхе» над их головами.
Ступень.
Ещё одна.
И вот мы рядом.
Торможу сначала, но очнувшись, делаю реверанс. Сбрасываю капюшон тонкой накидки с головы. Длинные локоны треплет вечерний ветер. Запрокидываю лицо – я всё ещё не доросла до того, чтобы стоять с ним вровень.
Улыбка в его глазах… она становится ближе.
Интересно, какое из десятков заученных приветствий он выберет для меня?
- Привет, Лягушонок!
От звуков низкого, царапающего хрипотцой голоса я покрываюсь мурашкам. Всегда, так бывает всегда.
Он говорит тихо – так, словно этот разговор только между нами. И нет уймы народу вокруг, и никто на дышит взволнованно и нетерпеливо там, позади, наступая мне на пятки.
А я, кажется, тоже позабыла все правильные и подходящие моменту слова.
- Если ты снова скажешь, как я подросла, я тебя побью! – отвечаю с убийственной серьёзностью в голосе.
Улыбка теперь и у него на губах. Прячется в уголках, едва заметная. А вот туда, Гаяни, тебе лучше сегодня вечером вообще не смотреть. Даже не думай. Это погибель твоя, а не губы.
- Тогда скажу, что ты отлично выглядишь. Теперь я буду жить?
- То есть, ты всё-таки собирался?..
- Ты меня поймала. Но покушение на преступление карается менее жестоко, правда ведь?
Снова теряюсь с ответом.
И снова на помощь приходит Орвик.
Протягивает Ричарду руку для приветствия, но когда тот отвечает ему крепким рукопожатием, не выпускает. Сжимает только крепче, и я вижу, как Ричард удивлённо приподнимает тёмную бровь и прищуривается.
Орвик же говорит тихо и таким тоном… что я отчётливо понимаю – если б я была его врагом, то предпочла бы самостоятельно сброситься с обрыва в речку, но никогда и ни за что с ним не связываться.
- Передаю с рук на руки. Не обижай её, Ричи.
- Я что, хоть раз давал повод меня подозревать в таком? – сдержанно цедит сквозь зубы Ричард.
Боги, я готова сквозь землю провалиться! Если Орвик хоть словом обмолвится о моих многолетних страданиях, которым был неизменным свидетелем, я его придушу собственными руками.
- Я сказал то, что сказал. А ты запомни. Хрусталь тоже снаружи кажется твёрдым. Но если уронишь – побьётся на куски. Так что советую держать крепко. Советую по-братски.
- Ты мне племянник вообще-то. Но я тебя услышал. Не знаю, какая муха тебя сегодня укусила, но надеюсь, ты сменишь тон при нашей будущей встрече. Сегодня у меня нет настроения напоминать тебе, кто старше, хотя ты явно нарываешься.
В напряжённом, звенящем молчании они разняли руки.
Орвик развернулся и молча ушёл в темноту. Оставив меня одну с Ричардом.
Предатель гадкий. Сейчас самая трудная часть вечера, а он меня бросил без поддержки в тылу…
- Девушка, вы будете проходить? – взвилась позади меня какая-то дама среднего возраста таким противным голосом, как будто мы с ней стояли в очереди за пирожными.
Я вздрогнула и опустила глаза.
Зачем-то сделала ещё один реверанс.
- Я… пойду. Внутри, наверное, теплее…
Моё поспешное бегство внезапно затормозили. Я коротко вздохнула, когда поняла, что не могу сделать ни шагу. Посмотрела вниз. Туда, где моё запястье крепко сжала его рука. Мы стояли плечом к плечу, я касалась обнажённым локтем рукава его чёрного сюртука. В испуге вскинула взгляд – и потерялась в его ответном. Тёмном, недвижном, как воды глубокого колодца. Он смотрел на меня сверху искоса, и я никак не могла прочитать, о чём говорит этот взгляд. Знала только одно – в нём абсолютно точно больше не было улыбки.
- Не убегай далеко. Я скоро тебя найду. Только встречу гостей, как подобает.
Я проглотила комок в горле и неуверенно кивнула. Дёрнулась было, но он всё ещё держал.
- И не танцуй ни с кем.
Мои мурашки совершенно бесстыдно собрались где-то в районе живота. У них там сегодня, судя по всему, намечается собственный бал.
- Не буду. Кто, действительно, в здравом уме танцует на балах.