- Так. Ладно. Всё. Я умываю руки. В этом всём разберётся без риска для мозгов разве что призрак твоего прапрадедушки Роланда Винтерстоуна. У нормального человека велик риск свихнуться. Так что насчёт седла мы с твоим отцом, пожалуй, пока повременим – решим потом, кто из нас его выиграл. Пойду сообщу ему, что эпопея-таки затягивается.
- Какая ещё эпопея? И вы мне скажете уже, на что спорили, или нет? Почему-то возникло крайне нехорошее предчувствие, что дело касается меня.
- Не забивай голову. Лучше дай знать, когда определите день свадьбы. Раз уж помолвка, которой как бы нет, пока что как бы не расторгнута.
Ричард вздохнул.
- На самом деле это было не всерьёз. Так, вынужденная мера для защиты Лягушонка от… неважно, от чего. Игра, которая несколько вышла за рамки игры. Но мне во-время указали на моё место. Так что и к лучшему, наверное.
По мере того, как мать слушала его сдержанную речь, её лицо серьёзнело.
А мне хотелось саму себя прибить.
- Ричи, малыш… почему мне кажется, что ты этим разочарован? Может быть, игра – если она была игрой – прекратилась как раз в тот момент, когда ты понял, что не такая уж это плохая задумка?
Он бросился с жаром возражать, даже не дослушав.
- Это всё не важно! Лягушонку оказалась неприятна сама идея о том, что я могу ей быть кем-то кроме друга. Для меня этого достаточно, чтобы не позволить ни единой своей мысли пойти в неправильном направлении. Я не оскорблю это маленькое чистое существо…
- Стоп. Стоп-стоп-стоп, пожалей свою несчастную маму! – леди Винтерстоун подняла ладони в знак капитуляции, а потом приставила указательные пальцы к вискам. – Я уже не выдерживаю количество тонн бреда на единицу площади моих бедных ушек.
Ричард пару мгновений ещё буравил её тяжёлым взглядом, а потом тоже сдался.
Они улыбнулись друг другу, графиня подошла и крепко обняла его, получив в ответ крепкое медвежье объятие.
- Береги себя, сынок. И возвращайся скорее. Поверь, болота и камни не будут скучать по тебе так сильно, как… как мы.
Ричард выпустил её, и она лёгким грациозным шагом направилась к выходу, шелестя тёмно-синим платьем, которое в сгущающихся сумерках казалось почти чернильным. У самого порога она обернулась.
- И знаешь, что? Ты очень, очень! – похож на своего отца. И мы с ним правда ужасно гордимся тем, какого благородного и хорошо воспитанного сына мы вырастили. Но… скажу тебе по секрету, твой отец далеко не всегда вёл себя как такой уж чинно-благородный лорд. Так что не бойся… неблагородных мыслей и поступков, попирающих этикет. Честно говоря - все эти правила, это ужасно скучно. И они никого ещё не сделали счастливыми.
С этими словами утончённая леди показала сыну язык и закрыла дверь.
Кажется, сегодня для меня день шоковых откровений!
И самое главное преподнёс мне Ричард. Я вообще сейчас правильно поняла или у меня слуховые галлюцинации? Он… думал над тем, что наша «игрушечная» помолвка – не такая плохая идея?! Мне не показалось? И… как теперь мне с этим знанием жить?
Хотя я по-прежнему оставалась невидимой, после ухода леди Винтерстоун у меня создалось полное ощущение, будто мы с Ричардом остались наедине, и по этому поводу меня охватило ужасное смущение.
А он стоял, опираясь обеими ладонями на столешницу письменного стола, и думал. И чем дольше он думал, тем сильнее усиливалась моя нервозность. Невозможность узнать, о чём это он там так сосредоточенно размышляет, просто сводила с ума. Хоть беги за леди Винтерстоун и возвращай её обратно.
Глава 22
Чем дольше длилось это молчание, тем больше оно становилось… мурашечным каким-то. Я закусила фалангу указательного пальца, чтобы сдержаться – мне захотелось подойти ближе к Ричарду и потрогать его. Самые тайные, самые непривычные для меня желания прорастали во мне, как плети шипастых роз – и так просто было бы поддаться им сейчас, когда он меня не видит!
Наконец, Ричард тряхнул головой и выпрямился.
Сдёрнул с себя белый шейный платок. Повесил его на спинку стула. Резкими движениями расстегнул чёрный сюртук, снял, проверил карманы… видимо, продолжает собираться. Уезжает всё-таки…
- Да чтоб тебя… вот же… Лягушонок!
Ричард вытащил руку из кармана, и с ладони прямо на идеально чистый ковер ссыпалась горсть хрупких сухих лепестков и листьев. Мелкая труха разлетелась вокруг, и в совершенный порядок его спальни вторгся ужасный кавардак.
Я понимала, что он вряд ли услышит, но всё равно зажала рот рукой, потому что мне стало смешно. Это я во всём виновата. Заставила взять цветок в качестве награды за выигранную им партию в шахматы. Он не знал, куда деть, и чтоб не обижать меня положил в карман. И вот теперь цветок увял, и комната Ричарда стала похожа на осенний парк, забросанный опавшими лепестками роз.
Бутон с остатками лепестков на его ладони.
Он заносит руку, чтоб выбросить его в корзину для бумаг… но не делает это.
Вместо этого аккуратно кладет на стол. Рядом с портретом матери.
