– Маргарита! О моя добрая Маргарита! — с жаром закричала Клодина. — Вы же знаете, что сердце у вас не камень. Ни я, ни мои родные не сделали вам ничего плохого. Если бы ваш муж оказался на месте Жака, я бы не колеблясь солгала, лишь бы спасти его! Подумайте, подумайте, Маргарита, что значат несколько слов, правдивых или нет, если речь идет о жизни человека? Маргарита, я на коленях прошу вас за своего сына, моего бедного Жака, который не причинил вам зла. Он вас любил, он часто говорил мне об этом. Вы же не хотите его смерти, это невозможно!
Бедная Клодина, стоя на коленях перед Маргаритой Морен, целовала ее руки.
– Клодина, Клодина! — вдруг закричала Маргарита, зарыдав. — Я не могу видеть, как вы плачете. Встаньте и утрите глаза, у меня разрывается сердце, когда я вижу ваши слезы.
– Обещайте мне спасти Жака, Маргарита!
– Хорошо, хорошо, теперь встаньте и садитесь.
Клодина села. Мари Будон сияла от радости. Но Маргарита сильно переживала, лицо ее буквально пылало от переживаний.
– Маргарита! Добрая и милая Маргарита! — повторяла Клодина, утирая слезы. — Я не знаю, как вас благодарить.
– Послушайте, Клодина! — вскрикнула Маргарита. — Я вам обещала спасти Жака. Поймите, Клодина, я приложу для этого все усилия, в этом я вам клянусь. Я сделаю все, чтобы солгать, все, что смогу, больше от человека требовать нельзя.
– О, как вы великодушны, милая и добрая Маргарита! — прошептала Клодина, утирая слезы, на сей раз слезы счастья.
Но Мари Будон была недовольна. Она вдруг нахмурила лоб и сурово взглянула на Маргариту Морен. Когда Клодина схватила Маргариту за руки, Мари Будон оттолкнула ее и резко сказала:
– Не благодарите ее, не стоит.
Когда старуха удивленно посмотрела на нее, Мари продолжала:
– Маргарита говорит вам, что приложит все усилия, а вы знаете, чем все это кончится? Я вам скажу. В суде она пролепечет несколько слов, пытаясь сдержать данное вам слово, а потом какая-нибудь чепуха, одно слово председателя вдруг перевернут все ее мысли, она расплачется, как ребенок, и расскажет все, что знает. Вот так все и будет. Я хорошо знаю Маргариту, так что верьте слову.
– Это правда? — обратилась Клодина к Маргарите.
– Очень может быть, Мари, — с замешательством ответила Маргарита. — Я не знаю и не могу ручаться за себя.
– Бедняжка! — с негодованием вскрикнула Мари Будон. — Не может притвориться на один час, когда речь идет о жизни человека!
– Но если так, — пролепетала Клодина, дрожа, — кто мне поручится, что она не обвинит Жака вместо того, чтобы оправдать его? Значит, я не могу полагаться на нее?
– Нет, — сказала Мари Будон.
– Господи Иисусе Христе! — вскрикнула Клодина с отчаянием. — Напрасно же я надеялась. Жак погиб! Погиб!
Наступило минутное молчание, во время которого Мари Будон, не спуская глаз с Маргариты, по-видимому, размышляла. Вдруг ее черные глаза засверкали и, приблизившись к Маргарите, она сказала:
– Ты решила сделать все, чтобы спасти Жака?
– О! Мари, в этом я клянусь душой моей покойной матери! — воскликнула Маргарита.
– Только ты не можешь ручаться, что можешь сказать и сделать, когда будешь выступать в суде.
– Это правда, Мари.
– Есть способ избежать этой опасности и наверняка спасти Жака.
– Скажи же мне, Мари, — воскликнула Маргарита, — что надо делать?!
– Очень просто, надо притвориться больной за несколько дней до того, как тебя вызовут в Риом вместе с другими свидетелями. Вместо этого пошлем твои письменные показания, которые мы сочиним втроем.
Клодина Бессон чуть не вскрикнула от радости. Даже Маргарита Морен нашла этот план превосходным и не колеблясь согласилась.
– Ах, Мари, — сказала она печально, — правду говорят, что ты женщина умная. Как жаль, что ум свой ты используешь во вред другим.
– Это мое дело и касается меня одной, — отрезала Мари Будон. — Но прежде чем мы уйдем, давайте договоримся. Во-первых, ты ничего не скажешь мужу ни о нашем приходе, ни о том, о чем мы будем говорить.
– Не скажу, не скажу, — импульсивно ответила Маргарита. — А то он не согласится…
– Вот почему не надо ничего говорить ни ему, ни кому бы то ни было.
– Я ничего не скажу, Мари.
– Что дальше? — спросила Клодина Бессон.
– Через несколько дней, Маргарита, ты получишь повестку явиться в Риом.
– Хорошо, — сказала Маргарита.
– Ты подготовишься к этой поездке.
– Для чего, — простодушно возразила Маргарита, — если я не поеду?
Мари Будон пожала плечами.
– Для того, чтобы ничего не заподозрили, когда на другой день ты сляжешь в постель.
– Правда, я об этом не подумала.
– Твой муж поедет один, а ты пошлешь письменные показания по образцу, который тебе принесет Клодина и который ты спишешь слово в слово.
– Слово в слово, хорошо.
– Помни, что ты не должна ни слова говорить об этом мужу.
– Не раскрою рта.
– Хорошо, ты мне обещала, я полагаюсь на тебя. Теперь, — обратилась Мари к Клодине, — ты можешь радоваться: я думаю, что Жак спасен.
– И он будет обязан жизнью вам так же, как и Маргарите! — воскликнула старуха, тронутая до слез. — Ах, Мари, я прощаю вам все зло, которые вы мне причинили.
