– Это в благодарность за ваши молитвы, которые вы будете произносить каждый день, поминая Милу Цикаридзе. И ухаживая за ее могилой на Новодевичьем кладбище.
Отец Евлампий хотел что-то возразить, но в эту самую минуту рассмотрел цифру со многими нолями во втором чеке. И почти поперхнулся своими невысказанными словами.
– Я могу надеяться на вас, отец Евлампий? – спросила Ульяна. – Пообещайте мне. Я прошу вас.
Отец Евлампий бросил взгляд на оба чека, которые держал в обеих руках, словно взвешивая их тяжесть. Тень сомнения, лежавшая на его лице, исчезла, как будто ярче разгорелись свечи в подсвечнике. Он часто закивал головой и хотел что-то сказать. Но Ульяна не стала слушать, опасаясь, что это будут слова благодарности. Взяв Ксиу за руку, она поспешила к дверям.
Спустившись по лестнице из храма, они прошли немного по аллее и остановились, почти наткнувшись на молодого мужчину, который бросился к ним с радостным возгласом.
– Ох, простите меня! – воскликнул он огорченно. – Но у меня такое ощущение, что я заблудился на территории этого монастыря. А увидев вас, подумал, что вы сможете указать мне дорогу. Бросился за вами – и вот не рассчитал…
Он сокрушался с таким искренним раскаянием, а в его смущенной улыбке было столько обаяния, что Ульяна невольно рассмеялась.
– Вы знаете, я сама однажды потерялась здесь, – сказала она. – Так что хорошо понимаю вас.
– Правда? – спросил он, глядя на нее с нескрываемым восхищением. – Вы такая добрая!
Ульяна взглянула на него внимательнее. Мужчина был высоким и черноволосым, очень обаятельным, в его глазах светился недюжинный ум – но не это вызвало ее интерес. Он кого-то напомнил Ульяне, и она попыталась вспомнить. У нее было такое чувство, что они раньше встречались с ним, причем очень часто, и это были не случайные встречи. Но это было не дежа вю, а что-то другое, она была в этом уверена.
– Как ваше имя? – невольно вырвалось у нее.
– Простите, я не представился, – смутился мужчина. – Меня зовут Артур Цикаридзе.
Ульяна была ошеломлена.
– Мила Цикаридзе… Вы знали ее?
– О, разумеется, – лицо мужчина стало печальным. – Это моя двоюродная сестра. Неужели вы с ней тоже были знакомы?
Ульяна молча кивнула. А Артур Цикаридзе продолжал говорить, словно оправдываясь:
– Поэтому, собственно говоря, я и здесь. Я много лет не мог приехать, чтобы навестить ее могилу. Все работа, работа… Я ученый, знаете ли. Биолог. У меня своя лаборатория. А это вечно какие-то новые идеи, которые требуют от тебя всего твоего времени.
Он помолчал, задумавшись. Затем, встряхнув головой, как будто отгоняя нахлынувшие мысли, продолжил:
– Уже все наши родственники, а они рассеяны по всему миру, побывали на ее могиле. Все кроме меня. Мне нет оправданий, я знаю. Но если я все-таки получу Нобелевскую премию за свое открытие, как меня уверяют, я посвящу ее Миле. Я так решил.
– Главное, что вы все-таки здесь, – мягко сказала Ульяна. Она видела, как искренне переживает ее собеседник, и хотела его успокоить.
– А теперь вот не могу найти кладбище, на котором она похоронена, – смущенно улыбнулся он. – Мне сказали – рядом с Новодевичьим монастырем…
Неожиданно Артур Цикаридзе замолчал и всмотрелся в лицо Ульяны.
– А ведь я вас раньше видел! – воскликнул он. – Да-да, я вспомнил! На фотографиях, которые присылала нам Мила. Вы всегда были рядом.
– Теперь и я вас вспомнила, – сказала Ульяна. – Мила много говорила о вас. Вы ее любимый младший братик из Тбилиси. Однако, признаюсь, я представляла вас несколько иным. Не таким взрослым, что ли.
– Я младше ее всего на два года, – улыбнулся Артур Цикаридзе. – Так что она сильно преувеличивала.
– В этом случае будет вернее сказать, что сильно преуменьшала, – поправила его Ульяна. – Но в этом вся Мила.
Они помолчали, смотря друг на друга с понимающей грустной улыбкой. Первым нарушил молчание Артур Цикаридзе.
– Мила писала, что вы ее самая близкая и любимая подруга.
– Это правда, – кивнула Ульяна.
– А ведь я вас даже полюбил по этим фотографиям, – неожиданно признался он. – Помнится, хотел поехать в Москву, надеялся, что Мила нас познакомит. Но не успел…
Его глаза загрустили. Это были глаза Милы, Ульяна не могла обмануться. Только Мила могла грустить и улыбаться одновременно своими ласковыми, словно южная ночь, глазами. Ульяна почувствовала, как теплая волна нежности омыла ее истосковавшееся сердце. И произнесла, сама не веря, что она это говорит:
– Но ведь еще не поздно… – И, смутившись, торопливо добавила: – Я имею в виду наше знакомство.
– Разумеется, – обрадовался мужчина. – Да ведь мы уже познакомились!
Они рассмеялись. Ксиу, который все это время стоял молча, слушая их разговор, решил, что пришло время вмешаться.
– Мама, если вы уже знакомы, то пригласи его к нам в гости, – сказал он, потянув Ульяну за руку. И когда она наклонилась к нему, громко прошептал: – Он мне очень нравится! А тебе?
Ульяна смешалась, не зная, что ответить. На нее с ожиданием смотрели две пары глаз – сына и Артура Цикаридзе. И оба ждали ответа с таким видом, словно от него зависела их судьба.
