– Вы устали и раздражены, – сказал он сухо. – Давайте отложим наш разговор до завтра. Тем более, что я жду гостей, которые скоро должны прибыть. Пообещайте мне только одно, Ульяна.
– И что же?
– Подумать над моими словами. Это все, о чем я вас прошу.
– Хорошо, Анжело, – кивнула Ульяна, не став спорить. – Tus deseos son mi flaqueza. Твои желания – моя слабость.
Последняя фраза была ее маленькой женской местью. Но, кажется, Анжело Месси не понял и этого. Ульяне показалось, что он уже забыл о том, что говорил ей вчера вечером. И она почувствовала, что слезы готовы хлынуть водопадом из ее глаз. Чтобы избежать этого, она с деланой веселостью воскликнула:
– Так вы закажете мне такси, Анжело? Или мне добираться до отеля на автобусе?
– Мой автомобиль уже целый час ждет вас, Ульяна, – ответил Анжело Месси. – Как видите, я все предусмотрел.
Ульяна прикусила губу, чтобы не сказать лишнего.
– А завтра мы с вами снова встретимся и закончим наш разговор, если вы не возражаете.
– Разумеется, нет, Анжело, – ответила, она, вымученно улыбаясь. – Тогда я, с вашего позволения, прощаюсь. Как говорят у нас в России, долгие проводы – лишние слезы.
Она почти сбежала с террасы, споткнувшись на последней ступеньке и едва удержавшись на ногах. Села в ролс ройс. Нашла в себе силы помахать на прощание рукой Анжело Месси, который по-прежнему сидел за столиком, допивая кофе. И уже через полчаса входила в отель, стараясь не замечать удивленные взгляды, которыми ее провожали все, кого она встречала на своем пути. Подошла к стойке администратора, за которой стояла все та же чернокожая девушка, и сказала:
– Привет, Лэрри! Я хотела бы заказать билет на самолет до Москвы. На ближайший рейс.
– Разумеется, мисс, – ответила Лэрри. – Как скажете, мисс.
Голос девушки звучал глухо, и она не улыбалась. Только сейчас Ульяна заметила, что глаза Лэрри были опухшими и покрасневшими, словно она недавно плакала.
– Что случилось, Лэрри? – спросила она. – Я могу вам чем-то помочь?
– Ничем, мисс, – почти с ужасом посмотрела на нее девушка. И поспешно добавила: – С вами хотят поговорить, мисс.
– Со мной? – поразилась Ульяна. – Кто?
Лэрри не успела ответить. Ульяна услышала за своей спиной жесткий голос:
– Ульяна Рускова? Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, имеющих отношение к Питеру Брокману.
Она оглянулась и увидела двух широкоплечих мужчин в темных костюмах, в которых за версту можно было признать полицейских, даже если бы они не показывали ей свои жетоны.
Анжело Месси не солгал Ульяне, когда сказал, что ждет гостей. Не прошло и получаса после ее отъезда, как они прибыли, на двух шикарных лимузинах, с разницей в пять минут.
Как радушный хозяин, Анжело Месси сошел с террасы во двор, чтобы встретить их. Это не было уступкой правилам приличия. И дело было даже не в том, что он опасался нанести обиду их самолюбию. Его гости были равны ему и по положению, и по происхождению. Он просто не мог поступить иначе. И он был действительно рад им.
Первым приехал Эргюс Бэйтс. Это был сухопарый мужчина среднего роста, светловолосый, с белесыми глазами, которые делали его похожим на альбиноса. Если бы не глаза, он мог бы даже считаться красивым мужчиной. Но сам себя он именно таким и считал, чем немало раздражал Анжело Месси. Он постоянно хвастался своими победами над женщинами, которых в действительности было не так уж и много, и своей неподкупной честностью, которой не было совсем. За Эргюсом Бэйтсом водился один грешок – он любил воровать. Несмотря на миллиарды, лежавшие на его банковских счетах, он мог украсть даже серебряную ложку в доме, в котором обедал по приглашению хозяев. Его страсть к воровству была всем известна и обычно прощалась, как безобидная прихоть. Но иногда ему приходилось платить громадные деньги, чтобы замять скандал. И Анжело Месси знал, что делал он это без сожаления. Страсть к воровству в нем была неискоренима, заложенная самой природой.
– Глубокочтимый Эргюс! – воскликнул Анжело Месси, раскрывая свои объятия гостю.
– Глубокочтимый Анжело! – радостно откликнулся Эргюс Бэйтс, обнимая его. – Рад тебя видеть! А где наш друг Мартин? Неужели я на этот раз опередил его?
