Однако она ошиблась. Основой для сюжета оперы, на которую Ксиу приобрел билеты, послужили военные подвиги и политические интриги, случившиеся в одной из провинций Китая несколько тысячелетий тому назад. Среди персонажей были как исторические личности, так и сверхъестественные существа. О романтической любви никто из них даже не помышлял. По сцене передвигались, бегали и прыгали толпы людей в ярком гриме и красивых костюмах, они изредка пели, но чаще кричали или что-то громко декламировали, махая руками и бутафорскими мечами и копьями. О чем был спектакль, Ульяна так и не поняла, несмотря на то, что Ксиу добросовестно пытался ей объяснить происходящее на сцене.
– Многие движения на сцене имеют определенный смысл, который непосвященные могут просто не понять, – говорил он, склонившись к ней и ощущая тепло ее плеча.
Его шепот щекотал Ульяне ухо и только мешал, потому что она все время боялась рассмеяться и совсем не смотрела на сцену. В результате она даже не запомнила, как назывался спектакль. Много больше ей понравился зрительный зал, в котором вместо привычных кресел были установлены небольшие столики с придвижными стульями. Ксиу купил билеты на балкон, и сверху было хорошо видно, как между столиками сновали официанты, разнося зрителям тарелки с орешками и сушеными сливами, а также кофе и спиртные напитки. Все это не мешало артистам. Они продолжали с тем же азартом бегать по сцене, издавая неимоверный шум, от которого Ульяна вскоре почувствовала легкую мигрень. Но она стоически досидела до конца спектакля, видя, какое удовольствие испытывает Ксиу от оперы.
– Всего существует триста шестьдесят восемь форм китайской оперы, – сказал Ксиу, когда они вышли из театра и, прогуливаясь, не торопливо шли по улице. – Я тебя обязательно со всеми познакомлю.
Ульяна в ужасе содрогнулась. Почувствовав плечом ее дрожь, Ксиу, сохраняя невозмутимый вид, сказал:
– Я пошутил. Просто хотел проверить, такая ли ты храбрая, какой кажешься.
– Ах, ты! – возмутилась Ульяна и пообещала: – Моя месть будет еще изощреннее и ужаснее.
– Ужаснее китайской оперы? – с преувеличенным удивлением спросил Ксиу. – Этого просто не может быть.
Ульяна рассмеялась и простила его, позволив в знак примирения взять ее под руку. Они шли и молчали, понимая, а, главное, принимая друг друга без слов.
– Ты по-прежнему считаешь, что я был бы идеальным мужем? – тихо спросил Ксиу, нежно прижимая ее локоть.
– А ты этого хочешь? – улыбнулась она.
– Да, – с жаром ответил юноша.
И Ульяна увидела, какие у него преданные глаза.
– А ребенка? – с замиранием сердца спросила она.
– Очень, – просиял он. – Даже двоих – мальчика и девочку.
– Тогда нам очень пригодится манускрипт, – произнесла она дрогнувшим голосом. – Вернее, тот его раздел, который разгадал учитель Хенг.
Ксиу понял, о чем она не договорила.
– Учитель Хенг обязательно поможет тебе, – убежденно произнес он. – Вернее, нам.
Ульяна невольно улыбнулась.
– Тогда можешь поцеловать меня, – разрешила она.
И Ксиу робко прикоснулся губами к ее щеке. Ульяна ожидала другого, но не стала торопить события. Она и без того чувствовала себя счастливой. Это чувство возникло неожиданно, и она еще не успела к нему привыкнуть. Раньше Ульяна не верила, что существует любовь с первого взгляда. Но день, проведенный с Ксиу, изменил ее убеждения.
– А на что учитель Хенг так туманно намекал, когда мы говорили о манускрипте? – спросила она первое, что пришло на ум, лишь бы не молчать. – Я так ничего и не поняла. Но мне показалось, что он за что-то осуждает Анжело Месси.
– Да, – грустно ответил Ксиу. – Твой американский друг что-то требует от учителя Хенга. И это связано с манускриптом. А учителю Хенгу это не нравится. Но он не может отказать. Я не знаю почему.
– А ты спроси, – посоветовала Ульяна, перестав улыбаться. – Если тебе действительно дорог твой учитель Хенг. Насколько я успела узнать Анжело Месси, ничего хорошего от него ожидать не приходится. – Она помолчала и, нахмурясь, добавила: – И, кстати, он мне не друг. И вообще никто.
Говоря это, Ульяна не лгала. То, что она еще не так давно испытывала к Анжело Месси, не шло ни в какое сравнение с ее нынешним чувством к Ксиу. То была ослепившая ее вспышка далекой сверхновой звезды, очень быстро превратившейся в черного карлика. Ксиу был звездой, несущей ее миру благодатное тепло и свет.
– Я обязательно спрошу, – кивнул Ксиу. Ревность была ему не знакома, и он думал об учителе Хенге, а не о Анжело Месси.
– А давай спросим вместе, – предложила она.
Юноша вглянул на Ульяну. Туманная дымка, окутывающая вечерний Пекин, изменила черты ее лица, сделала их мягче, нежнее. На Ксиу смотрели призывные жаждущие глаза. В них было обещание любви. И Ксиу понял, что ни в чем не сможет ей отказать.
