– Покажите мне свой паспорт, пожалуйста, – вежливо попросил он. – И паспорт вашей жены тоже. Для этого, я полагаю, не стоит тревожить посольство Испании.
– В чем ты обвиняешь ее? – спросил Рур, не думая предъявлять документы.
– Она подозревается в убийстве Питера Брокмана, американского гражданина.
– Ерунда, – отрезал Рур. – Мальчишку убил Альк. Она в это время была со мной. Мы ужинали в ресторане, а потом… Ну, это не важно. Главное, что у нее есть алиби. Еще вопросы есть?
– Есть, и очень много, – невозмутимо сказал Бродерик Маккарти. – Во-первых, кто такой Альк?
Но Руру уже надоело разговаривать с ним. Он понял, что от полицейского не отделаться так скоро, как ему хотелось бы. А терять время из-за таких пустяков он не собирался.
– Ты сам напросился, – сказал Рур и шагнул к полицейскому.
Но Бродерик Маккарти тут же встал в боксерскую стойку, подняв кулаки.
– Предупреждаю, я чемпион нашего управления по боксу, – заявил он. – А за нападение на полицейского…
Но он не договорил. Рур перехватил его взгляд, черные глаза рарога как будто вспыхнули изнутри голубым пламенем, и Бродерик Маккарти безвольно обмяк, его глаза опустели, колени подогнулись, и он опустился на землю, погрузившись в гипнотический сон.
– С людьми всегда столько мороки, – проворчал Рур. – Они никогда не понимают слов.
Он обернулся к Ульяне, которая все это время стояла безмолвной тенью за его спиной, и отрывисто бросил:
– Ищи тайник!
Затем повернулся к Хенгу Хо.
– Хенг, если ты знаешь, где манускрипт, отдай его сам. И я постараюсь забыть обо всем.
– И о Ксиу тоже? – спросил старик.
– И о нем, – заверил его Рур. – Ты не виноват в том, что мальчишка предал тебя.
– Знаешь, Ксиу мне говорил: лучше один день быть человеком, чем тысячу дней – тенью, – задумчиво произнес Хенг Хо.
– Вот видишь, – сказал Рур. – Ты не виноват. Кровь человека пересилила в нем твою кровь. Человеческая природа победила.
– Лучшее время, чтобы посадить дерево, было двадцать лет назад. Следующее лучшее время – сегодня, – произнес старик едва слышно. И, повысив голос, сказал: – Нет, я не знаю, где манускрипт, Рур. Я всего лишь жалкий, выживший из ума пэн-хоу, которому давно пора покинуть этот свет и переселиться в мир предков.
– Я охотно помогу тебе в этом, Хенг, если ты мне солгал, – с угрозой сказал Рур.
– Я буду тебе благодарен, Рур, – поклонился ему Хенг Хо. – У меня самого не хватает духу.
Но Рур уже не слушал его.
– Где тайник? – снова обратился он к Ульяне.
Она закрыла глаза. И вновь увидела Ксиу. Он вышел из двери, подошел к камфорному дереву, стоявшему посреди дворика, поклонился ему, что-то сказал. Затем опустился на колени. Склонился над корнями дерева…
Ульяна раскрыла глаза и сделала несколько шагов к камфорному дереву. Поклонилась ему и опустилась на колени. Она увидела его корни. Могучие, узловатые, они переплетались между собой, некоторые уходили в землю, другие вздымались над ней, создавая подобие входа в подземную пещеру. Ульяна просунула руку в одну из таких пустот. Когда под корень ушел уже локоть, ее пальцы наткнулись на что-то твердое. Она ощупала это препятствие и почувствовала ткань, в которую был завернут какой-то предмет. Ухватила его крепче и вытащила руку.
Она держала в руке платок, подаренный ей Ксиу, и который она считала потерянным или забытым в доме при поспешном бегстве. Ульяна развернула платок и увидела внутри древнюю рукопись, страницы которой, потемневшие от времени, при прикосновении хрустели, словно высохшие листья.
Рур, издав радостный крик, почти вырвал манускрипт из ее рук. Перелистал его, чтобы убедиться в подлинности. Бережно закрыл и спрятал на груди под одеждой.
– Сегодня великий день, Хенг, – торжественно заявил Рур. – День, от которого мы будем вести отсчет начала гибели человеческой расы. Пройдет не так уж много времени, и почти все люди исчезнут с лица земли. Они отправятся туда, откуда нет возврата.
– То, что создавалось в течение ста лет, может быть разрушено за один час, – грустно сказал Хенг Хо. – Это так, Рур. Но спать на одной подушке – ещё не значит видеть одни и те же сны. И это тоже истина.
– Ты это о чем? – подозрительно взглянул на него Рур. – В твоих словах мне слышится какое-то сожаление. Неужели ты полюбил людей? – И он сам рассмеялся над своими словами.
– Нет, Рур, только одного человека, – сказал Хенг Хо. – А ты? Неужели тебе не будет жаль никого из них?
– Нет, Хенг.
– Даже собственного сына?
Рур с изумлением посмотрел на старика. Перевел взгляд на Ульяну. Спросил Хенга:
– От кого ты узнал об этом?
– От нашей матери природы, – ответил тот. – Так что ты мне ответишь?
– А с чего ты взял, что с моим сыном может случиться что-то плохое?
– Но ведь он тоже бастард. Как и мой Ксиу.
– Твой Ксиу наполовину человек. А мать моего сына – ведьма.
– Ты в этом уверен?
– Да, – не задумываясь, ответил Рур. – И то, что произошло с твоим сыном, лучшее тому доказательство. Она околдовала его своими чарами. Неужели это удалось бы кому-нибудь кроме ведьмы? Или он недостаточно тебя любил и таил в своей душе измену?
