У меня есть такое. Допустим, когда я сильно-сильно пугаюсь, я уже вроде умираю, уже падаю в яму. И голова у меня падает-падает, и руки, и ноги.
Конечно, есть такие люди, которые в себе все-все поддерживают в трудную минуту. Я таких людей уважаю, а сама я не такая. У меня сразу происходит смерть на всю жизнь. И сейчас у меня случилось такое же самое.
Главное — я ж себе наметила жить хорошо. А оно взяло и — раз!………………
Я шла на работу и сама себе думала.
Уже три недели, как Ленин был со мной. А на работе ничего ко мне не переменилось. Никто на меня неприятно не смотрел, никто. По крайней мере, в еще худшую от прошлого сторону.
А потом я подумала, что и не должен никто смотреть. Это ж органы! Они ж умеют, чтоб вроде не смотреть, а знать все-все назад и наперед.
По своей жизни я уже вычерпала, что надо быть спокойным и ждать.
Я рассудила не ходить к Александру Ивановичу. Я ж хорошо знаю, что у меня вины нету. Пускай смотрят и видят. Пускай хоть выкручивают до последнего, я органам еще и помогу.
Тогда было воскресенье. У нас в буфете, считай, самая работа. Первое. Военных пускают в увольнение, и, конечно, военные стремятся к нам в буфет. Потом. В три часа показывают кино по билетам, приходят и люди. Людям в буфет надо тоже. Вечером у нас танцы, а до танцев — самый буфет. У меня такой порядок уже усвоился, я ж не первый день на месте.
Больше всего мне нравилось, что в воскресенье мне полагался красивый-красивый фартух и наколка тоже еще выше другой, и я получалась как в ресторане-ресторане. И то, что людей много, конечно, мне тоже сильно нравилось.
Катерина воскресенье назад в секундочку тишины мне сказала:
— Верту́чая ты, Марийка! Тебе б трошки подучиться, и будет совсем хорошо.
Я спросила, Катерина это про что.
Катерина пояснила:
— В тэбэ есть ход до мущин. Ты до каждого пидходышь, вроде як тилькы до нього и идэшь. За такэ вэлыка цина платыться. Хочешь, ще лучче научу?
Я поняла не про все, что сказала Катерина, хоть и поняла. Я ж уже не школьница.
Да.
Я сказала Катерине, что спасибо, что я всегда учусь делать еще лучше.
Катерина стала так. Потом пошла — так.
Катерина показывала на себе и рассказывала, вроде на уроке.
Сначала надо дойти до стола, потом наклониться наперед, не низко-низко, вроде для поклона, а вроде сейчас мужчине будешь говорить на самое-самое ухо. И так надо ставить на стол, что принеслось. Разгинаться надо не за секундочку, а вроде не сильно хочется. Допустим, если мужчина захочет еще заказать или что, так надо слушать и стоять в самый-самый притык стола.
Катерина мне показала, и у Катерины стало, что стол вперся Катерине в самый-самый низ женского места. Получилось, что Катерина вроде взяла и — раз! — местом стала на стол.
Надо понимать.
Я не селючка затурканная, и про много уже знаю. Конечно, мое лицо это открыло.
Катерина сказала, что видит про меня, что я хорошо поняла, как надо, что мужчина всегда еще умней, чем женщина, и понимает тоже.
Катерина засмеялась.
А мне стало стыдно за Катерину. Зачем Катерина так выставляется и меня хочет выставить такой же самой? Я б Катерину еще простила, если б за каждое выставление платили отдельные гроши. А гроши ж шли в кассу, а не ей в карман. Или что?
Я как могла вежливо спросила Катерину, зачем такое. Конечно, я до конца не смолчала и сказала, что если к человеку-мужчине так подходить, так он же подумает надеяться, а такое будет нечестно с моей стороны.
Катерина ответила, что разговор не про честность, а про другое и что я сама заявлюсь до Катерины и буду просить научить жить.
Потом опять было воскресенье. То воскреснье было простое, а потом воскреснье, которое и праздник тоже. 5 декабря.
Конечно, у нас в буфете все жалели, что 5 декабря получилось не вторник, было б тогда у нас два выходных подряд. У нас рабочая неделя была все дни, кроме понедельника. В понедельник буфет закрытый, потому что без выходных работать никому нельзя.
Хорошо, если б получилось так: понедельник — у нас свой выходной, а вторник — 5 декабря, День Конституции, — выходной всей-всей страны. Итого получается два выходных подряд. Конечно, для других, не с буфета, это было б не сильно хорошо, потому что получился б перебив в выходных. Но всем же ж счастье в один день и не бывает.
Да.
У нас в буфете спиртное или подобное ничего не продавалось. Ситро и лимонад продавались. Такое в буфете выпивали много. Я всегда удивлялась, что мужчины сами по себе сильно любят сладкое газированное. Мне сладкое, если пить холодное, не нравится, а когда с газом, так всегда холодное.
Я про спиртное.
У нас в буфете Галина любит переносить сплетни и россказни. Я когда Галине помогаю по работе, Галина передает мне тоже.
Галина мне еще раньше рассказала, что с некоторыми офицерами бывает, что офицеры выпивают у нас, хоть и не в самом буфете. Такие офицеры, кто знал и был уже хорошо знакомый, заходили до Дмитра, а потом уже шли в буфет.
В это воскресенье я взяла и спросила Галину, или Александр Иванович знает про выпивку у нас в Доме офицеров.
