Конечно, я видела, как дытынки кушают у своих мам. Я сама у мамы Тамары не кушала. Мама Тамара мне свою грудь не давала — ни левую, ни правую. Фрося мне рассказала, что мама Тамара не хотела поганиться, потому молоко сцеживала. Мама Тамара нацедит, а я — раз! — и все-все скушаю. Молоко — это ж вам не кровь. Допустим, если б мама Тамара сцеживала с себя кровь, тогда б, может, получилась кровь на кровь, может, тогда б одна кровь ушла, а другая б пришла. А есть же еще такое, что с меня кровь выходит как с женщины. Может, еврейская выходит, а на пустое место что-то ж уже другое туда откуда-то приходит.
Пускай.
А Лора своему сыночку не поганится. Лора не эгоист. Сыночек кушает и кушает. Сыночку вкусно и вкусно.
Божжжже!
Мне тоже стало вкусно. Я потрогала себя через материю — у меня на грудях выросли фасоли, больше, которые на кровати у Надежды. В животе тоже стало вкусно и вроде там сало начало топиться на смалец и цивочкой тонюсенькой-тонюсенькой вытекать, вытекать, вытекать………………
Божжжже!
Лора закричала на весь свой голос.
— Ой, я не могууу!
Александр Иванович тоже закричал на весь свой голос.
— И я не могууу!
Божжже!
Я подумала, что я ж тоже не могууу.
По правде, я, когда не могууу, всегда не кричу, а смеюсь. Сергей у меня спрашивал, с кого я смеюсь, может, с него, что Сергей меня не допросился, что Сергей меня через материю — не можееет. А я ни с негооо, я ни с когоооо………………
В эту самую секундочку в комнате чуточку пробился свет. Свет шел не с потолка. Может, с кухни, может, с коридора.
За светом пробился и голос тоже:
— Ну шо? Зачем в темноте сидим?
Божжжжже!
Яков.
Две секундочки после Якова я удержалась, чтоб не выдаться.
Потом птица у меня в голове забилась громко-громко. Я спугалась, что моя птица услышится в комнате. Я закрыла себе уши двумя руками. Оно ж слышится через уши: отсюда туда, и оттуда сюда тоже.
Потом у меня в голове все-все перекрутилось — до самого моего бессознания чувства.
Удачно получилось. А то б я, конечно, не знаю что.
Я посмотрела в щелку. В комнате стало пусто-пусто. Я подумала, что люди взяли и пошли на кухню пить чай.
Сначала я хотела подумать, что пошли на кухню кушать. Потом про кушать я думать не захотела.
Потом мне услышались раздельные буквы, целые слова не услышались, а буквы да. Буквы не кричались. Людям было спокойно.
Ага.
Люди уже ж проявились, людям стало спокойно.
Тьху!
Потом я подумала, что буквы слышатся не с кухни, а с коридора. Что люди пойдут, кто куда по своим делам ночевать. Что люди, которые пойдут, — это Лора и Яков. Что у Лоры ж муж, а Якову тут ночевать не с кем.
Потом я подумала, что, может, мне остаться для Александра Ивановича. Что, конечно, Александр Иванович уже переночевал с Лорой. Тогда, может, я останусь как товарищ.
В эту секундочку Лора сказала громко-громко прямыми-прямыми буквами:
— Я пойду. Я не могу. Простите меня.
Я в своей голове увидела, что Лора этим «не могу» переступила через то «не могуууу». Конечно, первое слово дороже другого. А про «не могу» такого не считается.
Меня как ветром подняло с пола. Я себе решила, что надо идти за Лорой.
Как пойдешь? Первое. Стыдно.
Я хотела подумать, кому с нас будет стыдней. А не подумала.
Получилось удачно, что квартира Александра Ивановича была на углу стенки. В этажных домах что хорошо — что есть лестница для пожаров. Ты только дотянись ногами — раз!
Мне преподаватель Гордеев говорил и говорил, что надо тянуться, товарищи, что надо тянуться руками и ногами тоже.
Я потянулась и схватилась одной рукой, потом еще одной, потом схватилась одной ногой, потом еще одной.
Конечно, лестницу сделали для пожара, а сейчас пожара не было.
Пускай.
Я — раз! — взяла и спрыгнула с лестницы на землю.
В эту самую секундочку я увидела Лору. Лора шла в костюме, с сумочкой. Ноги у Лоры были прямые-прямые. Я подумала, что, может, у Лоры потерялись две колени или как.
Допустим, у меня колени круглые. И правая колена, и левая. У людей колени бывают, что квадратные. Бывают, что с колена вроде торчит, тогда получается некрасиво.
Я пошла за Лорой.
Лора делала шаг, я тоже делала. Я подумала, что могла б — раз! — и обогнать Лору на все сто. А не обогнала. Если б обогнала, надо было б сказать Лоре, что здравствуйте, Лора Николаевна. А как такое сейчас скажешь?
Надо понимать.
Я шла и думала, что Александр Иванович сильно много работает. Первое. Дом офицеров находится на Александре Ивановиче. Потом. Александр Иванович от органов работает среди женщин. Взять хоть Лору. Это ж до такого доходит!
Получается, Александр Иванович работает-работает, а Яков — раз! — и приходит на готовое.
Потом я подумала, что органы наметили меня к Александру Ивановичу в порядке живой очереди, что органам нету разницы, что у меня на очередь времени нету.
Надо понимать.
Я боялась ступать на всю ногу, чтоб не стучать каблуками. Лора не боялась. И вместе получилось хорошо.
