Вадюша заволновался, поглаживая свою обеспокоенную курточку, которая, видимо, уже сейчас рвалась рыть ров.
– Да-да-да! Конечно! Только закончу кое-какие дела в библиотеке! Там у меня бардак и разруха! – И Вадюша улетучился.
Горшеню искали до обеда, и лишь потом Макар обнаружил следы гиганта. Глубоко отпечатавшиеся в земле, они шли к ограде, пересекали ее и дальше держались вдоль раскисшей дороги. Меркурий присел на корточки. Следы были уже оплывшие и наполнившиеся водой.
– Он ушел. Давно. К копытовскому лесу.
По сути, существование каждого человека вписывается в писк «Я есть!». Некоторые пищат громче, некоторые совсем тихо, но нет таких, которые бы совсем не пищали.
Еще недавно Сашка хандрил, а теперь стал совершать вылазки в город и оставлять ведьмарям «нежданчики». Прятал их в метро, в туалетах популярных кафе, на остановках и в прочих местах, где могли оказаться инкубаторы и ведьмы Белдо.
Началось же все так. Сашка нагрянул к Улу в Копытово.
– Вышел из подполья, чудо былиин? – обрадовался Ул.
Сашка этот болезненный для него вопрос обсуждать не стал и сразу выпалил свою идею:
– Тилль ведь берсерк? И как берсерку ему закладки не опасны? Я беру сильную охранную закладку и прячу в багажнике его машины. Тилль приезжает на какое-нибудь собрание ведьм Белдо, или к самому Белдо, или даже к Гаю, и…
– …и возле Копытово появляется хороший четырехствольный зенитный пулемет, который рубит пегов еще в воздухе. Нет, ведьмариков по-крупному пока лучше не злить. Лучше злить их по-мелкому! Иди вон «нежданчики» расставляй! – сказал Ул и вручил Сашке кучу мелких закладок и дрель с мощной батареей.
Так и появились в Сашкиной жизни эти самые «нежданчики». А чтобы Сашке не было скучно, Ул дал ему на усиление Рузю.
– Может, я лучше сам? – засомневался Сашка.
– Думаешь, от Рузи пользы нет? Что б ты понимал в жареных хомячках! Рузя – это наш социальный герой! – крикнула из кухни Яра, поскольку дело происходило в их квартирке.
Насколько бестолков Рузя был в любом спорте, настолько же хорошо ему удавалось обо всем договариваться. Кавалерия даже подумывала иногда, не сменить ли Афанасия и не передоверить ли Рузе дела ШНыра. Но ее останавливала мысль, что Рузя будет выносить ей мозг. Если Афанасий, недосчитавшись нолика, просто приписывал его, после чего как истинный гуманитарий потирал ручки и радовался, что все сошлось, то Рузя ради семи недостающих копеек стал бы переделывать годовую ведомость, а к этому и сама Кавалерия была не готова и утешала себя тем, что Рузя еще слишком маленький, чтобы все на него взваливать. Хотя Рузя по закону мог бы даже жениться – если бы Наста, конечно, уважала законы.
И вот Сашка стал бродить с Рузей по Москве и оставлять «нежданчики». Рузя носил с собой в рюкзаке дракончика и каждые десять минут искал, чем бы его подкормить. Дракончик сверкал на солнце. Полоски чешуек, прежде разрозненные, сливались, постепенно образуя цельную кольчугу. Кожистый гребень на нижней челюсти отвисал, придавая Гастрафету задиристый вид.
– Разве не Наста его хранитель? – спросил Сашка.
Рузя задумался, как задумывался теперь всегда, когда слышал о Насте. Отдав Белдо перчатку с зашитым пальцем, он лишился чего-то сокровенного. Но место этого сокровенного осталось, ничем иным не заполненное. И часто Рузе казалось, будто он шарит по столу в поисках хорошо знакомой вещи, но вещи этой на месте нет и рука, не веря в это, все загребает и загребает пустоту.
– Хранитель – Наста! А я кормитель! – отозвался Рузя. – Хранить его надо изредка, а кормить всегда! Осторожно, не встряхивай его, а то дохнет раскаленным паром!
Пищу для дракончика Рузя добывал в столовой через недоубитого Гошу. Гоша, знавший, где Суповна хранит ключ от кладовки, не скупился. Порой он сам по полчаса – по часу сидел вместе с Рузей и наблюдал, как тот возится с дракончиком.
– А ты терпеливый. Не бьешь его! Даже не злишься, хотя он тебе вон все пальцы обжег! – сказал он как-то, созерцая многочисленные пластыри и волдыри на руках у Рузи.
– А зачем бить? – удивился Рузя.
