– Она встречалась с Александром около четырех лет. Они вместе ходили в школу. Потом он поступил в университет, а Аманда решила, что ее путь – искусство, она пошла в колледж, параллельно посещала художественную школу. Родители были против ее увлечения, а я не смогла отказать ей в осуществлении ее мечты.
– Судя по тому, что нам рассказала девушка из школы, Аманда рассталась с Александром примерно год назад, верно? – уточнила Лили. В ее животе громко заурчало.
– Да, примерно так. – Ольга вытерла слезы полой кардигана. – Вы думаете, он мог?..
– Мы прорабатываем все версии, – дежурно ответил Картер. – Вы знаете, где он живет?
– Да, у бухты Фриц.
Лили с Картером переглянулись.
– А точнее?
Ольга записала им адрес на бумажке, после чего забралась в кресло и поджала под себя ноги.
– Не могу поверить, что буду жить в этом доме одна. – Ольга уставилась в пустоту. – Мы… Наши родители иммигрировали на Аляску из России в семидесятых, когда эти места были еще совсем необжитыми, дикими.
– Мои бабушка с дедом тоже. – Лили ласково улыбнулась Ольге.
Дедушка рассказывал ей о том, какой тогда была Аляска. Щедрой и жестокой, холодной и знойной, ошеломляющей и тихой. Когда отец Лили переехал вслед за своей женой в Джуно, он был поражен отсутствием цивилизации и тем, что в отдаленных местах по-прежнему жили аборигены. Дедушка учил его охотиться, а потом отец научил этому и Лили. Бабушка и дед восхищались тишиной и нетронутой природой штата, так что к лучшему, что сейчас их уже не было в живых, иначе они были бы возмущены тем, как стремительно разрастался город и вырубались леса. Конечно, бóльшая часть земли все так же принадлежала зверям и птицам, но наплывы туристов и постепенное развитие инфраструктуры подразумевали прирост населения в будущем. И каждый раз, когда Лилиан жаловалась деду на диких животных, он говорил: «Нет страшнее зверя, чем человек, детка. Звери не выбирали убивать, а человек этим наслаждается».
– Такой маленький городок… – продолжала Ольга. – За тридцать два года я здесь почти не слыхала об убийствах. Думала, что правильно делаю, оставаясь с Амандой в Джуно и не переезжая в большой город.
– Вы не виноваты, Ольга. Скажите, в последнее время вы не заметили в поведении Аманды ничего странного? Куда она ходила чаще всего? Не слышали ли вы от нее что-нибудь об Артуре Фоксе, преподавателе?
Ольга встрепенулась:
– Как же не слышать! Аманда брала у него дополнительные уроки. Говорила, что он – единственный, кто понимает ее на вот этом… художественном уровне, в общем.
Лили сжала руки в кулак, Картер почесал подбородок.
– Чаще всего она рисовала. Неважно где. Бывало, встану в шесть утра на работу – я работаю в инженерной компании, – а ее нет. Звоню, а она отвечает, мол, рисую рассвет у залива. – Ольга усмехнулась воспоминаниям. – Насчет поведения… не могу сказать, что оно изменилось. Разве что мы стали реже говорить по душам, несколько раз Аманда не ночевала дома. Господи, как же мне жить без нее? Это ведь была моя задача – оберегать… а теперь она ушла к родителям…
Ольга зарыдала, так что Лилиан поддалась порыву и мягко обняла ее за плечи.
– Ольга, а вы не знаете, где находится студия мистера Фокса?
– М-м… нет, не спрашивала.
– Что ж, мы не будем вас больше мучить, но завтра вам придется съездить на опознание. Вы готовы? – спросил Картер.
Ольга вся сжалась и громко вздохнула.
– Не могу же я оставить ее там… одну, – прошептала она.
– Спасибо за уделенное время, Ольга. – Лили коротко кивнула и направилась к выходу, Картер последовал за ней.
– Не понимаю, кто мог желать смерти такому чудесному, талантливому человеку… – бормотала себе под нос Ольга, провожая детективов до двери.
Картер довез Лили до дома. Всю дорогу они спорили, обсуждая разные предположения и догадки. Они оба были на взводе, и Картер заявил, что они озлоблены потому, что весь день ничего не ели. Но Лилиан отказалась заезжать в забегаловку, сославшись на то, что дома ее ждут дочь и друг.
– Встретимся в морге. Завтра то есть, – бросила Картеру Лили, выходя из машины.
– Лили, – крикнул он, приоткрыв окно, – пожалуйста, будь осторожна!
Лилиан закатила глаза и двинулась к дому. В кухне и столовой горел свет; в окне она заметила Нору, убегающую от Фила. Ее звонкий смех был слышен даже на улице. Лили улыбнулась и постаралась переключиться на домашние радости и на время забыть о проблемах с расследованием.
По статистике, большинство ее коллег были разведены либо овдовели в начале службы. Мало кому удавалось оставить смерть и злодеяния за домашним порогом. Их можно было понять: очень тяжело переключаться по щелчку и делать вид, что во снах тебя не преследует очередная жертва преступления. Неравнодушные детективы постоянно ощущали боль из-за ежедневно случающейся несправедливости. Они были холодными и отстраненными со своими детьми не потому, что уставали, а потому, что видели маленькие тела на каталках в морге, и знали, какие зверства могли их поджидать – иногда даже в собственном доме. Эта грязь терзала душу.
