Замри, как колибри полностью

Деньги – одна из неразрешимых проблем жизни. Теоретики будут уверять вас, что можно обходиться без денег, но теоретики, как правило, очень несведущие люди. Часто они в жизни не имели денег, а если бы и имели, то не знали бы, что с ними делать. Последнее, что может прийти им в голову, – это истратить их. Тем не менее это главная радость, которую доставляют деньги. У кого бы ни были деньги – пусть они уйдут в оборот! Когда деньги свободно обращаются, это придает им скорость. Экономисты называют это скоростью обращения, имея в виду, что они всегда возвращаются к тому, кто их выложил, и обычно вдвойне или втройне. Они благословляют того, кто дает, и того, кто получает. Этот принцип распоряжения деньгами, который нередко называют принципом бумеранга, прославил цезарей, благодаря ему их имена сохранила история. Они интуитивно понимали, как важно поддерживать деньги в обращении. Наш генерал Грант тоже понимал, чего стоит этот принцип. Разве перед решающим сражением при Антьетаме он не потребовал от президента Линкольна пошевелиться и заставить чиновников из Министерства финансов выпустить побольше бумажных оккупационных денег? И он был сто раз прав, если вспомнить, что речь шла о победе в Гражданской войне. Правда, как оказалось позже, своими собственными деньгами он распорядиться не сумел и умер, говорят, чуть ли не в нищете. Но дело не в том и не в этом, как говорит Шекспир. Важно, чтобы каждый человек понял, что нельзя презирать деньги. Если повезло и у человека есть толика золота, пусть он знает ему цену. Цена золота не тридцать шесть долларов за унцию, или сколько там может быть, и не какое-то количество асов, к которым его можно приравнять, – цена золота в его мистическом присутствии, в удовольствии, которое получаешь, когда перебираешь его руками. Величайшая глупость – обращать внимание на эдикты, мандаты, указы или папские буллы и судебные предписания. Золото следует держать дома, где его можно видеть и щупать. Если золото недоступно, тогда деньги – деньги в любой форме. Ибо когда все теории экономистов вылетят в трубу, те, у кого хватило разумения придержать «переносимое количество наличности», меньше всех окажутся в дураках.

После того как критики разгромили «Книги в моей жизни» – якобы за занудство и невразумительность, даже не знаю, как втиснуть в несколько страничек те мысли, которые я пытался изложить в солидной работе. Чтобы все-таки донести их до многоуважаемого читателя, стоит, наверное, особо остановиться на том, что представляется мне наиболее важным.

За шестьдесят лет хаотичного, запойного чтения желание читать – как таковое – практически свелось к нулю. (Нелегкое достижение!) Мне приходит по почте море книг, большинство из которых я даже не распечатал. Прислушайся я в свое время к совету моего старинного приятеля Роберта Гамильтона Шалакомба, сегодня у меня бы и глаза были поострей, и мозги варили лучше, да и вообще я не превратился бы в такую развалину. Если мне не изменяет память, в «Тропике Рака» я упоминал об этом человеке, который – так уж сложилось – научил меня искусству чтения. К тридцати годам он одолел книги три, может, четыре (Уитмен, Торо, Эмерсон). Но я не знаю никого другого, кто, обладая талантом выжать из прочитанного все до последней запятой, оставался, по сути, равнодушным к печатному слову. Испить книгу до дна, досуха осушить ее – это, доложу вам, искусство не меньшее, чем книгу написать. И тому, кто оным искусством овладел, одна книжка может с лихвой заменить сотню.

Я не говорю о поражающем своим убожеством бульварном чтиве. В конце концов, и пошлятина может вдохновить иного читателя не меньше, чем что-нибудь поприличней. Намеренно не уточняю, чтó именно, потому как предугадать, кто что будет читать взахлеб, а над чем уснет, – невозможно. Дешевка, которой нас пичкают и которую горе-писаки тоннами штампуют, как пирожки (из свинца и бумаги) для себе подобных, далеко не безобидна. Эти особи наносят бóльший вред обществу, чем отъявленные негодяи и преступники. Начитаешься таких отморозков от пера и сам станешь зомби, который, не ровен час, сбросит бомбу на наши с вами головы.