— Для вас, юная сэнья, есть отличная телятина, — сообщила мне торговка. — Сребр за лард.
Даже я, гостья в этом мире, поняла, что меня пытаются обмануть. Предыдущая покупательница заплатила четверть сребра за отличный кусок вырезки и ребра. Мадам продавец, похоже, решила, что я юна и неопытна – все же при всей скудности наряда на служанку похожа я не была. Значит, молодая барышня решила поиграть в хозяйку.
К тому же у меня не имелось перчатки со струнами. Полагаю, владельцев подобных вещиц было сложнее в прямом смысле обвести вокруг пальца.
— Возьму два ларда телятины за полсребра… малого полсребра, — не моргнув глазом, но скептически подняв одну бровь, предложила я в ответ.
В глазах торговки отразилось многое, например, то, что я угадала с ценой. А я ведь ляпнула наугад.
— Полсребра и пять медяков, — азартно подавшись вперед, начала торговаться она.
Я только поджала губы. Меди у меня все равно не было, и я понятия не имела, что там с ее номиналом.
— Ладно, сэнья, уговорили, — не дождавшись ответа, уступила торговка, из чего я поняла, что могла бы еще немного сбить цену. Ну да бог с ним, первый урок все-таки. — Вуаль снимать?
— Да, — быстро ответила я. До дома я мясо донесу, а там… а что там? Холодильника-то у меня нет. — Нет, не снимайте! Мне хранить негде! У меня эта… кладовая только!
— Без струны? — удивилась торговка.
— Не знаю, — пришлось признаться мне. — Я только вчера въехала.
— Это не в бывший ли дом матушки Фрейры?
— Да, в него.
Лицо торговки сразу разгладилось и приобрело приветливое выражение:
— Так бы сразу и сказала! Фрей о тебе говорила, мол, приличная особа, с Северов. А я-то смотрю, что за новое лицо, таких не знаем. У Фрейры маг давно бывал, помню. Там, значитца, без нитей и окна, и…
— … дверь, — добавила я. — Дверь я уже… мне ее перетянули.
Почему-то не захотелось хвастаться своими успехами в области местной магии. Пусть думают, я вызывала мага.
— И кладовку перетяни, — подхватила торговка, ловко упаковывая мясо в грубую бумагу. — Часть вуали я тогда сниму, часть сама рассеется. До послезавтра с мяском ничего не будет, а сама ты не снимешь – магия-то гильдейская, наша, особая. Потом мага позовешь, кладовку затянуть. Сказать, где его контора?... Запоминай… Меня зовут матушка Вилла. Вот тебе сдача, скидка, значитца. Большой медный и пять медяшек.
— Спасибо, — от всего сердца поблагодарила я торговку. — А не подскажите, кто тут… ну, хороший продавец. Не обманывает кто, одним словом.
— Гадости не положит и лишнего не сдерет? — без тени смущения спросила матушка Вилла, хотя сама несколько минут назад пыталась меня обмануть. — Значитца, слушай…
***
Уильяму Ремири, при всей его занятости, пришлось отвлечься от работы, когда в кабинете бесшумно возник слуга.
— Что, Харди? — спросил он без тени недовольства, зная, что камердинер никогда не побеспокоит его без надобности.
— К вам сэнья Элена Хилкроу, — многозначительно пояснил Харди. — Еще одна.
— Почему-то я не удивлен, — пробормотал герцог, из его уставших пальцев выпало перо.
От удара о столешницу магическая нить в пере лопнула и погасла. Еще несколько лет назад перья из лавки тэна Хьюбери работали по полгода, не требуя ремонта и перезарядки. Это же продержалось всего три недели. Тэн Хьюбери был не виноват. Качество его продукции не ухудшилось, а вот магическая начинка…Кристаллы из недавно запущенной шахты в Эклеве держали и передавали заряд намного хуже, чем те, которые добывались в более глубоких слоях старых копей Эмреда. Люди все чаще жаловались на струны, установленные в домах. А ведь любая поломка в периметре защиты могла означать смертельную опасность.
— Проси, — сквозь зубы процедил Ремири, махнув рукой, даже не сомневаясь, что к нему пожаловала очередная самозванка.
В кабинет вошла субтильная девица. Внешне она полностью соответствовала описанию Элены: светлые волосы, большие голубые глаза, изящные конечности. Вот только вплоть до смерти сэна Хилкроу никто не видел его старшую дочь более двух лет. В том числе и Ремири. Сначала пансион, потом домашнее обучение где-то на западе. Бартоломью прятал Элену от посторонних глаз.Видимо, у него был мотив. И Ремири, один из немногих, этот мотив понимал.
— Сэнья Хилкроу? — герцог встал из-за стола и поклонился. — Дочь Бартольмью Хилкроу?
— Да, — скорбным голосом отозвалась гостья. — Элена, к вашим услугам. А папенька… вы же знаете… об этом писали…
Девица весьма натурально пустила слезу и прижала к глазам кружевной платочек.
Герцог незаметно сверился с объявлением во «Всеобщем…» – газета как раз лежала поверх бумаг на его столе:
«Срочно разыскивается сэнья Элена Хилкроу, дочь покойного Бартоломью Хилкроу (двадцати лет, среднего роста, хрупкого телосложения, глаза голубые, волосы светлые, особых примет не имеется). Вышеуказанной девице, а также всем, кто владеет сведениями о ней, надлежит заявить в любой Атрибуции Королевства».
— А ваша сестра? — поинтересовался Ремири.
