Мне это ни о чем не говорило, но задерживаться в этой комнате не хотелось. Выбрав ближайший к нам оттенок фиолетового, направилась к двери. Почему именно так? Не знаю, я и сама не понимала причин своего поступка, но стоило Фокси приблизиться к мерцающему прямоугольнику двери, как она начала открываться. Узкая дверь не позволяла пройти вместе, и я любезно пропустила принцессу вперед.
– Пригнись, – предупредила я, но было поздно – Фокси уже успела стукнуться головой об откос.
Застонала от боли, согнулась почти вдвое и сделала шаг вперед. Послышался звук падения и новая волна всхлипов. Почти ожидаемо коварные двери сразу же захлопнулись, оставляя меня в темноте и одиночестве. И дверьми, высота которых стремительно уменьшалась, а, следовательно, пол ускорился, грозя, расплющить меня об потолок.
Метнулась к первой же двери, попавшей в поле моего зрения, зеленоватый контур которой призывно пульсировал. Вот только пара шагов, а высота сократилась на добрые двадцать-тридцать сантиметров. И если, когда уходила принцесса, можно было просто пригнуть голову, то теперь проем по высоте достигал только до моей груди. Несколько мгновений промедления, и пока я размышляла о том, как лучше выбираться с учетом того, что невидимый пол с другой стороны может оказаться ниже, сократили высоту прохода до моей талии. Пришлось вставать на четвереньки и, выкинув в открытую дверь фолиант, ползти. На минутку посетила крамольная мысль остаться в помещении и дождаться потолка. Почему-то я не обратила на него внимания, а с учетом того, что все мы останемся живы, его вполне могло и не быть, и пол поднял бы меня на поверхность.
Все эти мысли проносились в голове, подобно озарению, пока я, стиснув зубы, сдерживала болезненные стоны. Ударилась я знатно. На миг, в череде вращающихся перед глазами звездочек, мелькнуло сожаление, что в этот раз не было никакого принца-подушки. Зажегся слабенький свет, лишая меня способности видеть разноцветное излучение.
Посидела пару минут, приходя в себя и потирая саднящие места. А потом, вспомнив про горы и Мухаммеда, подхватив фолиант и недоумевая, какой же вещью я обзавелась на этот раз, направилась по узкому коридору.
Коридор казался бесконечным. Пару раз оттянутые тяжестью руки, порывались выкинуть эту непонятную, не желающую открываться книгу, но каждый раз при этой мысли на душе скребли кошки – не привыкла я бросать нерешенные задачи и не отгаданные загадки, а именно таким виделся мне этот манящий своей тайной фолиант.
Внезапно, по обнаженной коже лодыжки, быстро перебирая множеством маленьких лапок, стремительно промчалось что-то пугающе щекотное. Взвизгнув, стянула с себя штаны, оголяя внутреннюю поверхность бедра, где притаилось это многолапо-мохнатое нечто – странную помесь мохнатого паука птицееда со скорпионом. Жуть жутчайшая, к которой я бы ни за что не притронулась, предпочтя обойти десятой дорогой, если бы это воплощение моих кошмаров не вонзило в меня свои мощные когтистые хелицеры. И уже нацелила клыки в сторону моей нежной и такой уязвимой кожи.
Резким движением, оторвав от ноги это членистоногое, брезгливо запулила его подальше. Оставленный след в виде двух пекущих огнем припухлых красных точек, похожий на змеиный укус, мне совсем не понравился, и я надавила на них пальцами, выдавливая возможный яд или жало. Кровь выступила неохотно, слишком мала была ранка. А прижечь мне ее нечем. Спирта нет, огня тоже. Да, и вообще никакого антисептика – вся моя аптечка осталась во дворце. И в руках ни иголки, ни ножа. И ногти, как назло, тупые.
Да, что ж мне так везет-то? Одна находка колется, вторая кусается и впрыскивает яд… Вспомнив про фолиант, отыскала то самое место, которое кололось и, изогнувшись, попыталась его повернуть так, чтобы можно было пустить себе кровь.
– Чем это ты занимаешься? – очень вовремя поинтересовался кто-то.
Чуть не заскрипела зубами с досады, представив открывшуюся незнакомцу картину и то, что он мог бы подумать. Впрочем, как говорится, каждый думает в меру своей распущенности, а, следовательно, это ему должно быть стыдно за свои неправильные мысли.
– Мы-то думали, тут драчка, а тут дрочка…., – ну вот, кто о чем, а парни о том, что у них болит и, судя по всему, сильно чешется…
Не обращая на умников внимания, провела фолиантом по ноге и едва сдержала болезненный вскрик. Все же внутренняя поверхность бедра не самое удачное место для таких манипуляций. Слишком чувствительное. Кровавая царапина немного промахнулась, и я застонала от досады. Передвинув фолиант чуть выше, упорно царапнула им второй раз. Мне повезло и я задела одну из ранок. Пока не передумала, спешно повторила процедуру. Хотя в голове уже давно проснулся разум уверяющий, что это, во-первых, больно, во-вторых, бесполезно, и, в-третьих, опасно. Что тут же подтвердили парни.
– Драчку можем быстро организовать, – насмешливо заметил все тот же неугомонный, приближаясь ближе.
