Пальцы скользили по последним записям. Книга была старой, и в неё давно ничего не вносили. Хотя… что вносить, если в замке три с половиной обитателя?
На одной из последних записей рука дрогнула и остановилась. Неверяще выдохнув, я перечитывала и перечитывала строки в надежде, что мне показалось.
Но нет. Не показалось.
На пожелтевшей от времени бумаге расплывчатым, но достаточно твёрдым почерком было выведено:
Год Серебряного Посоха — мне тогда исполнилось шестнадцать. Одиннадцать лет назад.
Ниже красовались менее приятная запись.
А ещё ниже:
Последняя запись была сделана, видимо, другим человеком, почерк заметно скакал, и завитушки в буквах были недостаточно витиеватыми. Погодя пришла мысль, что тот, кто делал запись, пытался подражать почерку летописца.
— Они… — я прочистила пересохшее горло, — они поженились раньше?
Фалькор кивнул.
— Но зачем?
— Кто знает, — на лице принца появилась кривая усмешка, — возможно, решили, что так будет лучше для них. Ант до сих пор не рассказал мне об этом.
— Я думаю, глупо надеяться, что он расскажет мне, — я горько усмехнулась. Несмотря на новую информацию, моё самообладание осталось при мне.
— Видимо, да, — Фалькор убирал книгу на место, — но надежда ещё теплится.
Стремясь занять руки, я потянулась к маленькой статуэтке птички, которая стояла на краю стола. Без задней мысли провела рукой по острому гребешку и удивилась, когда этот самый гребешок озарился нежным свечением.
— Лои Дара? — я отдёрнула руку и обернулась. Фалькор смотрел на меня с каким-то удивлением, смешанным с… отвращением?
— Что?
Принц приблизился.
— Проведите ещё раз, — подвинул ко мне птичку.
Удивившись странности просьбы, я исполнила пожелание. Гребешок тут же засветился вновь. Я с недоумением подняла глаза на Рейна.
— Лои Дара, — вкрадчиво донеслось до моих ушей, — я могу задать вам очень неприличный и крайне нескромный вопрос?
— Д-д-да-а-а, — от неожиданности я ответила сразу, не подумав, о чём спустя мгновение уже пожалела.
Потому что вопрос был действительно очень неприличным и крайне нескромным.
— Есть ли у вас в данный момент какие-то личные отношения с Антом?
— Личные? — переспросила в надежде, что подоплёка мне только послышалась.
К сожалению, не послышалась.
— Да, д’эрра Сольн. Под личными отношениями я подразумеваю отношения… горизонтального характера.
Да уж. Не в бровь, а в глаз. Искомый, кстати, тут же задергался.
— Я вам не обязана отвечать на этот вопрос, — выпалила я, чувствуя, что краснею, и развернулась на каблуках с целью покинуть эту комнату.
Не удалось. Меня схватили за плечо и с силой развернули. В моё лицо уставились два глаза, каждый из которых нешуточно обжигал взглядом.
— Есть. Или. Нет?.. — почти шёпотом спросил Фалькор. По моей спине послушным строем промаршировали мурашки. Волосы на месте, где у животных находится загривок, казалось, встали дыбом.
— Отпустите меня, — так же, подражая собеседнику, почти шёпотом ответила я, — потому что иначе… иначе…
— Иначе что? — Фалькор криво усмехнулся. — Наступите мне на ногу?
— Оторву вам голову!
Я не знаю, что на меня нашло и как это прозвучало. Но принц резко выдохнул и отступил назад, одновременно отпуская меня. Стараясь не думать о причинно-следственной связи, я развернулась и почти бегом покинула комнату, галерею и, наконец, коридор.
И только оказавшись в комнате, в изнеможении сползая по стене, я осознала, что только что угрожала оторвать голову наследному принцу Королевства.
Глава 13. Истинное лицо
Утро встретило яркими солнечными лучами, бьющими прямо в лицо. Накануне я решила не рефлектировать касательно моего поступка и отправилась в кровать.
И только с утра я смогла оценить, насколько верным было моё решение.
Сидя перед зеркалом, я наблюдала, как Лори занимается моими волосами, собирая их в причудливую косу. Горничная сегодня была в ударе, поэтому уже с утра я попала по полной программе: освежающая ванна с маслами, травяное обёртывание. Брыкаться я начала было при виде девушки, подступавшейся ко мне с корсетом, но потом подумала… и махнула рукой: а почему, собственно, и нет? Предыдущие дни я выглядела явно не так, как подобает дочери д’эрра: одни только платья чего стоят. Да и поведение было тоже не д’эрровским.
