Замуж!!! Соне Романцевой срочно нужно замуж! И вовсе не потому, что ей скоро тридцать лет и она до сих пор одна. А исключительно по работе – срывается заграничная командировка. Без штампа в паспорте одинокой девушке не светит поездка в Германию. Приглашается только замужняя дама – таковы условия контракта. А потому муж нужен… совершенно фиктивный. На поиск жениха у Сони всего двадцать пять дней. Время пошло. Неженатых мужчин в провинциальном городке оказалось не так уж и мало. Но чем же приманить их – если добычу не привлекает ни модельная Сонечкина внешность, ни обещания развестись сразу после окончания командировки…
Спокойный, тихий вечер в одном из дворов провинциального городка Тугуева грозил превратиться в разнузданное действо с дракой, «Скорой помощью» и полицией. Все началось с того, что после ожесточенной дискуссии с женой по поводу вопроса, чья очередь выносить мусорное ведро, Артемий Федорович Чесноков наткнулся у подъездной двери на соседа Скворцова. Тот буквально вцепился в рукав Чеснокова и пылким шепотом сообщил ему на ухо о маньяках в юбках, орудовавших в их дворе.
– Ловят, – волнующе шептал сосед, – прижимают к стенке и о…
Чесноков инстинктивно заслонил свое хозяйство мусорным ведром.
– И что «о»? – поинтересовался он таким же еле слышным голосом.
– Требуют жениться! – почти прорыдал в ухо Артемию Федоровичу Скворцов.
– О?! – Сообщение подействовало на Чеснокова как гром и молния. Недавняя ссора с женой, после которой он в одних тапочках на босу ногу и стареньких шортах оказался на темной улице, оставила в его душе гнусный отпечаток, который кидал тень практически на весь женский род.
Пока Чесноков несколько секунд соображал, стоит ли ему идти к мусорным контейнерам или опрокинуть ведро прямо в кусты сирени, растущие у подъезда, и ни с кем не связываться, Скворцов проскользнул в подъезд и пулей вознесся на третий этаж. Двор вновь окутала зловещая тишина, нарушаемая какими-то всхлипами. Чесноков всмотрелся в сумерки. Прямо из них на него шла растрепанная девица неопределенного возраста с расставленными в стороны руками. Она судорожно открывала густо обведенный красной помадой рот, но голоса не было слышно. Только всхлипы. Чесноков прижал к себе ведро и приготовился к бегству. Но, видно, девица обладала таким парализующим жертву взглядом, что ноги его сделались ватными, а коленки предательски задрожали.
– Женат?! – поинтересовался наконец-то приближающийся красный рот.
– …гу, – с трудом выскочило из Чеснокова.
– Отпадаешь, – изрекла девица, ткнув его длинным пальцем, и повернулась в другую сторону.
Словно повинуясь ей, Чесноков, пятясь назад в спасительный подъезд, зацепился за порог и свалился, опрокинув на себя картофельные очистки и недоеденные кабачки. Потирая ушибленный затылок и ругая на чем свет стоит баб-маньячек, Артемий Федорович вернулся домой.
Девица тем временем зашла в глубь двора и присела на скамейку у детской площадки.
– Ничего, сейчас отловим. Возьмем тепленьким! Без шума и пыли.
Ей в ответ раздался похожий на рев раненого крокодила стон, от которого задрожали рамы в окнах на третьем этаже.
– Во! Слышишь! – Чесноков как раз пытался объяснить супруге, почему пришел домой с полупустым ведром, шишкой на затылке и оторванным от шорт карманом. – Бабы-маньяки!
– Артемий! – Чеснокова засучила рукава с таким видом, что тот вытянулся в струнку. – Вызывай полицию! – И, схватив подвернувшуюся под руки табуретку, добавила: – И «Скорую помощь»!
– Тусечка, – прохрипел из-за подступившего к горлу комка супруг, – прошу тебя, без смертоубийств…
Жена Чеснокова выскочила во двор, как ошпаренная кошка. К беспощадной расправе подстегивало то, что какие-то бабы хотят ее Чеснокова без ее на то согласия и благословения. Они с табуреткой пару раз прогулялись вдоль подъездов. Маньячек не было видно. Только слышно. Со стороны детской площадки доносились бередящие душу завывания. Чеснокова тихо подкралась к лавке и занесла карающую табуретку вверх, как вдруг лицо одной из маньячек показалось разъяренной женщине очень даже знакомым.
– Сонька! Ты?
– Я, тетя Туся, – прорыдало существо, очень похожее на девушку из соседнего подъезда.
– Что ты тут делаешь? – Рука Чесноковой вместе с табуреткой опустилась вниз.
– Плачу, – ответила та, моргнув ресницами, чтобы сбить навернувшуюся слезу.
– Что вы к ней пристаете с расспросами? – вмешалась сидевшая рядом с Сонькой худощавая девица с растрепанными волосами. – Не видите, что ли, – у человека горе?
– Какое? – Пыл борьбы у Чесноковой спал, и она попыталась спрятать табуретку за спину.
– Замуж никто не берет! – ответила девица таким тоном, словно кто-то, и вполне вероятно сам Артемий Федорович, просто был обязан жениться на Соньке.
– Нашла о чем рыдать, – удивилась Чеснокова и опустилась на табуретку. – Кому они нужны, эти мужья?
– Мне, – всхлипнула Сонька, – очень нужны, тетя Туся. Срочно.
Софье Алексеевне Романцевой, деловой даме более чем двадцати шести лет от роду, не всегда требовались мужья. Они вообще не интересовали ее на данном этапе жизненного пути, во время которого карьера семимильными шагами взбиралась в гору. Но как раз в самый важный момент, когда все было сделано для того, чтобы стать замом по менеджменту, и возникло это недоразумение – шеф потребовал от Софьи мужа.
