— Уверяю тебя, что я вполне способна справиться с этой проблемой сама, — постаралась улыбнуться Элизабет и даже протянула кузену руку в знак примирения. Эшли взял ее, однако посмотрел на Элизабет с подозрением, явно не желая принимать такое положение вещей. — Мы договорились с папой, что я сама решу, выходить ли мне за мистера Рида замуж или отвергнуть его. А уж в моем непредвзятом к нему отношению ты можешь не сомневаться.
Однако Эшли покачал головой.
— Ты очень доверчива, кузина Лизбет, — сказал он. — И просто невыносимо жалостлива. Я видел, какое впечатление произвело на тебя упоминание голодного детства Рида. Из-за этого ты была готова простить ему любые прегрешения. Я не спорю: быть может, он действительно имел весомую причину обчистить наших соседей, в том числе и местного священника. Хочу только заметить, что он барристер, Элизабет, и, как мне ни горько это признавать, хороший барристер. А значит, мастерски умеет играть на чужих слабостях и заговаривать зубы. Посмотри на его невестку. Она горло за него готова перегрызть, несмотря на то, что он предпочел ей тебя. Уж не знаю, что надо для этого сказать женщине: мне такое никогда не удавалось.
Элизабет напряглась.
— Почему ты не допускаешь, что она всего лишь равнодушна к нему? — стараясь казаться спокойной, спросила она. Однако Эшли лишь хмыкнул.
— Хоть в этом мне поверь, — покачал головой он. — Ну какая леди стала бы рыдать из-за безразличного ей человека? Нет, тут такая самоотверженная любовь, о какой можно только мечтать. Как это в ваших романах: отпустить, лишь бы он был счастлив? Я поначалу было подумал, что они с Ридом задумали какую-то гнусность, но теперь понимаю, что такая святая невинность, как эта девица, способна разве что на самопожертвование.
У Элизабет перехватило дыхание. Она гнала подобные мысли, уговаривая себя, что Ребекка ничего не испытывает к Энтони, вопреки всем тем знакам, что давала ей жизнь. Разве не его имя Ребекка назвала, придя в себя, и разве не о нем грезила во время болезни, зовя во сне и, вероятно, черпая от этого силы? Разве не на него смотрела с такой нежностью, что у Элизабет щемило сердце? Разве не на его вставала сторону в любом споре? Разве не к нему бросилась поделиться своей радостью, когда ей подарили щенка?
И разве не его нынче защищала с такой страстью, что даже Эшли, видевший Ребекку впервые в жизни, все понял? И только Элизабет отказывалась признавать очевидное, не желая терять Энтони. Могло ли быть, что он действительно полюбил Элизабет, отвергнув чувства Ребекки? Или что он вовсе не знал о них, ведь мужчины порой так недогадливы? О том, чтобы Энтони, будучи связан с другой словом, решил посвататься к Элизабет, она даже не думала: он на такое не способен! Вероятно, Ребекка действительно хорошо хранила свою тайну, лишь изредка позволяя эмоциям пробиться наружу. Как в момент пробуждения. Или как сегодня.
Что это могло значить для Элизабет? Должна ли она была отказать в этом случае Энтони, предложив ему обратить внимание на несчастную мисс Флетчер, и так пережившую слишком много, чтобы теперь лишиться и последнего близкого человека? Пожалуй, это было бы честно и очень красиво. Почти как в женских романах, столь любимых Эмили. Вот только в них герои, помучавшись в разлуке несколько лет — или даже десятков лет — и сделав несчастными абсолютно всех, в итоге осознавали свои ошибки и пытались начать новые жизни уже с любимыми. Элизабет всегда раздражала подобная глупость и огорчали потерянные по ее вине годы, которые герои могли провести совсем по-другому. Так неужели же и она хотела поступить, как они? Если Энтони все же любит ее, а не Ребекку, если именно с ней хочет создать семью и провести — рука об руку — всю жизнь…
Нет, она не отвернется! Пусть будет стыдно, пусть будет жалко Ребекку, но Элизабет имела на Энтони ничуть не меньше прав, чем соперница! Потому что…
Великий боже, потому что она любила его всей душой и не представляла себе будущего без него!
Энтони…
— И все же я прошу тебя позволить мне самой во всем разобраться! — твердо сказала Элизабет. — Ты знаешь, что, несмотря на доверчивость, я способна отличить хорошего человека от дурного и не поддаться на уловки последнего. Я обещаю быть очень осторожной и осмотрительной, но, пожалуйста, не мучай ни меня, ни папу своими нападками. Мне совершенно не хочется, чтобы вы разругались с ним, а ты сам видишь, что в своей благодарности он способен зайти далеко. Я понимаю, что ты защищаешь меня, но не желаю становиться причиной вашего с ним разрыва. Поверь, это отравит мое существование куда сильнее, нежели сватовство мистера Рида!
Эшли помолчал, очевидно, взвешивая ее слова и решая, стоит ли им поддаваться. Потом поднес руку Элизабет к губам.
