— Нет, раз ты женился на меня, — кисло улыбаюсь.
— Алина, я…
— К тому же, ты не прав, — перебиваю. Не хочу слушать сейчас о том, будто он понял, что я другая. Это слова. И я не уверена, нужны ли они мне.
— Я испытываю не жалость, а сочувствие, — робко сжимаю его руку, — Ты пережил страшное предательство. Ты любил, а тебя использовали. Так не должно быть. Никто не заслуживает подобного.
— Даже, такой мерзавец и монстр как я? – шутливо спрашивает, заглядывая мне в глаза. А я ловлю себя на мысли, что уже не считаю его таким уж и монстром. Но это остаётся при мне.
— Да, — коротко отвечаю, — Мне нужно время, чтобы переварить эту историю, но я хочу кое—что уточнить.
— Неугомонная, — бормочет Покровский, — Давай. Я продолжаю держать своё слово.
Во время его рассказа, меня посетила одна мысль. Всё же я какое—то время прожила вместе с Маратом, и немного успела его узнать. Он не дурак. И каждый его поступок имеет причину. И кое—что заставило меня задуматься.
— Когда ты увидел, что я взяла…, — запинаюсь и поправляю себя, — Украла деньги из твоего кабинета.
— Мне больше нравится вариант взяла, — неожиданно заявляет Марат.
— Пусть так, — от волнения, не заостряю внимание на этом, — После, ты сказал мне, что Катя потеряла ребёнка. Однако спустя время ситуация изменилась, — подробно вспоминаю каждое слово, — Скажи честно – её малыш тогда был в опасности или это был такой урок для меня?
Пока Марат рассказывал о своей бывшей жене, эмоции выдавали его. Излишняя нервозность, затуманенный взгляд, дрожащий местами голос. Я прекрасно понимаю, что та ситуация очень сильно ударила по нему, хоть он и старается это скрыть.
Помню, какой злой был Покровский, когда говорил о том, что у меня был выбор, а я им не воспользовалась, что можно было сделать всё иначе, а я пошла по другому пути. Теперь я думаю, может в тот момент он видел перед собой бывшую жену? И через меня, пытался причинить боль её образу. Звучит безумно с одной стороны, но логика есть.
Покровский не отвечает. Лишь задумчиво смотрит на меня.
— Скажи мне правду. Здесь и сейчас. Ты обещал, — напоминаю ему собственные слова. Мне нужно услышать права ли я. Снова это странное чувство острой необходимости. Ведь по сути, правда ничего не изменит. Ведь так?
Алина…
Словно обдумав что-то, Марат отвечает.
— Нет, — отрицательно мотает головой, — Не был.
— Значит, ты меня обманул, — всё очевидно, но я хочу услышать правду.
— Да, — не спорит, а я чувствую, как глаза наполняются слезами, — Но я просто хотел…
— Отомстить. Причём не мне, — перебиваю, — Когда она погибла?
— Алина, послушай, — меня начинает трясти и Покровский чувствует это. Пытается взять меня за руки, но я одергиваю их.
— Не веди себя так, — в голосе слышна угроза. А я понимаю, что мне всё равно. Наверное, почувствовала свою безнаказанность. И больше не боюсь.
— Когда погибла твоя жена? – повторяю свой вопрос.
— Ты моя жена!
— Марат! – повышаю голос, — Неужели так сложно ответить?
Тяжело вздохнув, всё же получаю желаемое.
— Три года назад. И женаты мы были тоже три года. До этого можно сказать встречались несколько месяцев, — словно предполагая последующие вопросы, отвечает сразу.
Встаю. Покровский загораживает мне проход к выходу, но это лишнее. Я вовсе не собираюсь сбегать. Наоборот. Хочу окончательно всё выяснить. Здесь и сейчас.
— Значит, ты взял меня, девушку, которая изначально была похожа на твою бывшую, которая погибла достаточно давно, чтобы оправиться от этого, — начинаю рассуждать, медленно прохаживаясь по кабинету, — Завершил превращение в свой идеал, — невольно морщусь, и мне плевать, что это может быть неприятно Марату, — И решил…, — резко поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза, — Сделать грушей для биться? Выместить все свои обиды?
— Алина, — мужчина потирает переносицу, — Всё совсем не так. Ты слишком перегибаешь палку.
— Думаешь? – усмехаюсь, — А по—моему наоборот. Недогибаю. Ты шутил с таким… Ты же видел, как я привязана к Кате. Да я ради неё и ее малыша готова была на всё! – по щекам бегут слёзы, — И решил сделать мне больно. Тогда, в том подвале. Я ведь винила себя в гибели ни в чём неповинного ребёнка! Это такая изощрённая месть, да? Своей бывшей, которая убила твоего малыша! Она не сожалела. Должна была испытать что—то подобное я? Её копия? Вот какая у меня роль?
Если ещё десять минут назад, я сочувствовала Марат, то теперь… Словами не передать тот потом эмоций, что бушевал внутри. Злость. Агрессия. Обида. И боль. Я не понимала только одного.
— Она виновата перед тобой. Не я. За что ты так со мной? Что конкретно я тебе сделала? Или за всем этим, — небрежно провожу рукой по губам, растирая помаду, которой сама бы никогда не стала краситься, но видимо макияж, тоже его пожелание, — Ты не видишь другого человека? Чёрт побери, Покровский, да ты просто…
Договорить не успеваю. В два счёта этот подонок оказывается рядом. Ожидаю, что ударит. Но нет. Он хватает меня за плечи и целует.
