Шопар, Феррари, Карлтон… бесконечное дефиле преуспевающих транжир – как, живя в окружении соблазнов и роскоши, удержать голову на плечах? 35-летняя Лиза Кравченко задается целью выйти замуж за миллионера. Кандидатом в мужья она выбирает молодого юриста, выигравшего в лотерею 150 миллионов. Читателю предстоит узнать, удастся ли героине воплотить в жизнь свой план, и что из этого всего выйдет.
Каннский круговорот
Часть 1.
Veni, vidi, vici
Глава 1.
Мой мужчина, мои подруги.
Я влюбилась в него с первого взгляда. Окончательно и бесповоротно. Мое маленькое глупое сердечко алой бабочкой выпорхнуло к нему на встречу. А опустевшее тело осталось стоять на месте, впечатавшись ступнями 39-го размера в запотевший тротуар.
Это судьбоносное мгновение очертило белым мелом новую жирную линию отсчета моего существования. Все, что было до встечи с ним, развеялось в серой дымке забвения. Мысли о нем многочисленным вражеским войском захватили мою черепную коробку, жестоко расправившись с обитавшими там ранее повседневными неважностями. Эти безжалостные триумфаторы безудержно праздновали свою победу весь вечер и всю ночь. Их бесстыжие тени плавали в пузыристом трюфельном муссе, которым подчевал меня шеф-повар на ужин. Их размытые силуэты отражались на пупырчатой поверхности бокала Laurent Perrier. А позже в темном номере отеля их дерзкий надоедливый шопот превратил меня из участницы в вялого податливого созерцателя любовной гонки за удовольствием. Когда мой любовник угомонился, великодушно простив мне мою безучастность или попросту не заметив ее, окончательно обессилив, я целиком и полностью отдалась во власть этого наваждения. Итогом полубессонной ночи стали вынырнувшие из под слоя ботокса морщинки вокруг глаз и твердая решимость завладеть предметом моих мытарств. Поставленных целей я привыкла добиваться. Очень скоро мои мечты обрели реальные очертания.
Я сижу в кресле в старомодном номере Мартинеза, одном из тех, до которых еще не добралась умелая рука реставраторов, и мусулю первую за это утро сигарету. Передо мной он, эпицентр моей страсти, единственный, неповторимый, столь вожделенный… необходимый мне как воздух… лежит на ковре, неловко распластавшись. Мы провели вместе восхитительную ночь, наполненную до краев музыкой, шампанским и волшебным ощущением праздника. Но серое бессолнечное утро по привычке смело пыльным отрезвляющим веником весь искристый налет неповторимости, вернув меня из сказки обратно в безликий быт. Моя пылкая влюбленность, смущенно завернувшись в отельное полотенце, выскользнула из номера, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я смотрю на него и не верю, что еще совсем недавно все мое существо было пропитано им… этим мятым отрезком шелка с квадратной бирочкой Ланван и четырехзначным ценником.
В ванной затихает шелест водных струй. Я наблюдаю краем глаза как из душевой кабинки осторожно, чтобы не поскользнуться, вылезает обнаженный мужчина. Оказавшись перед зеркалом, этот 45-47-летний господин мгновенно подбоченивается, приосанивается, пытаясь знакомым всем его молодящимся собратьям способом на вдохе переместить лишний объем с области живота вверх на грудную клетку. Оставшись судя по выражению небритого лица вполне довольным этим минутным перевоплощением, он заворачивается в мягкий белый халат и переступает порог ванной комнаты.
– Ты уже не спишь, – удостаиваюсь я ценнейшего наблюдения.
Мотаю головой и, затянувшись, наконец, сигаретой, чувствую, как блаженный вредный дым заполняет мои легкие.
– И уже куришь, – продолжает сыпать открытиями мужчина в халате.
Киваю, уставившись в потолок. Наверно стоило бы быть с ним поласковее. Может быть, подойти, чмокнуть в щеку, спросить, хорошо ли он спал. Вроде так принято у нормальных людей. Только к категории этих самых «нормальных» я уже давно не отношусь. К счастью. Наверно.
Вообще этот американец какого-то запутанного канадо-еврейского происхождения (расписал он свои родовые корни красочно и подробно, но в отсутствии планов породнения с ним слушала я повествование одним и тем не очень внимательным ухом) не вызывает у меня отрицательных эмоций. Он хорошо воспитан, вежлив предусмотрителен и в меру щедр. По ту сторону одеяла непротивен, но, как оказалось, через чур поспешен. Вчера вечером, заложив неплохое начало в виде вполне приемлимых прилюдий (не говоря уже о крупной порции афродизиака – подаренного платья), этот успешный финансист вдруг куда-то страшно заторопился. Как будто кто-то шепнул ему в ухо, что акции вот-вот подпрыгнут и их срочно надо скупить. Прямо сию секунду. Делец перешел на пятую скорость, проигнорировав предыдущие, и досрочно достиг финишной прямой. Ура, акции куплены. Ненаделенная деловой хваткой, я быстро отстала, проводив печальным взглядом ускользающую вдалеке искру удовольствия. Ну, ничего, зато у меня было заветное платье. А это поважнее очередного плоского приглушенного шампанским оргазма.
