— Ринка, я скажу только один раз, но, думаю, ты это и так понимаешь. Ты у меня девочка неглупая. — В его глазах сверкнули темные искры. — Будешь врать, вести какую-то свою игру за моей спиной и морочить голову — я тебя убью. Тебе ясно?
— Мне неясно, зачем я здесь… — начала было я говорить.
Но он оборвал:
— Отвечай на вопрос!
— Ясно.
— А на свой вопрос правда не знаешь ответа? — насмешливо спросил.
— Десять лет прошло, — неуверенно выдавила я.
— Ты обещала мне себя, — замер он, уставившись на меня в упор, и показалось, будто вот-вот обернется монстром. — Отдалась, приняла метку и бросила умирать от неутолимого голода по тебе… Вот так прошли мои десять лет. А твои?..
Я отшатнулась, но он молниеносно взвился и схватил за затылок, притягивая к себе:
— …Есть будешь? — прорычал в губы хрипло. — В следующий раз я спрошу нескоро.
— Миш, не надо, — проблеяла я, задыхаясь от его близости.
— Чего не надо? — сдвинул он сурово брови и кивнул на смятый листок в моей руке. — А что надо? Отпустить тебя на казнь Высших, куда ты сегодня собралась? — И он поднялся рывком, швырнув стул в стену с такой силой, что он с грохотом разлетелся вдребезги. — Ты совсем дура, Ринка?! Это весь смысл, который ты нашла за десять лет жизни?! Тахира, которому даром не далась, и меня, которому твои предприимчивые идеи ни черта бы не помогли без тебя самой? — И он врезал кулаком в стену, в которую секундой раньше вжал меня. — Идиотка!
И снова его когти оцарапали кожу на шее, а сам он прожег меня горящим взглядом, сжимая пальцы на горле. Я схватилась обеими руками за его запястье, но он вдруг выпустил и тут же подхватил меня на руки. Я вцепилась в его плечи и прижалась к нему всем телом. Сил не стало. Бежать, что-то объяснять, бояться… Я сама коснулась лбом его скулы, с чего-то решив, что мне можно. Губы оцарапало короткой щетиной, когда он в ответ на этот мой порыв сжал зубы. Но одергивать не стал.
Он быстро поднялся со мной по лестнице и внес в какую-то темную комнату. Из его груди рвалось нетерпеливое рычание, пальцы больно впивались мне в рёбра, а тяжелое дыхание говорило о том, что терпит он из последних сил… Но и они скоро кончились, и Стерегов бросил меня на большую кровать и рывком стянул пиджак. Когда он отвернулся и распахнул рубашку, я попятилась к изголовью.
— Хочешь посмотреть, в кого ты меня превратила? — полуобернулся, скалясь. — Ты и те, на кого теперь работаешь… Мало тебе было, но ты что?.. Решила добить?
— Ты знаешь, что это не так! — задыхалась я.
— Я не знаю! — рыкнул он и выдохнул шумно, по-звериному.
— Миш… не н-н-надо… — распахнула я в ужасе глаза.
— Я хочу, чтобы ты поняла… Ты, твою мать, которая смотрит на меня, хлопая невинными глазами, и говорит мне «нет»!
И он запрокинул голову, рыча и молниеносно обращаясь. А я вскрикнула, глядя во все глаза на жуткое чудовище, стоявшее посреди спальни. Было темно, и от этого ещё страшнее. Я видела его силуэт, едва ли не упиравшийся в высокий потолок, чувствовала жар его тела, видела жуткий блеск звериных глаз и слышала низкое утробное рычание.
Да, мать с ее командой постарались — Стерегов во второй ипостаси стал машиной для убийства. Неуправляемой, яростной и беспощадной. Только он каким-то чудом научился оставаться в себе, будучи в ипостаси, даже после всех издевательств.
— Проси прощения… — процедил он сквозь зубы едва различимо. Но я поняла его. — Раздевайся! И проси!..
Меня подбросило на кровати, руки затряслись, пальцы взмокли… Я кое-как потянула с себя кофту через голову, стараясь быстрее от нее избавиться. Нервы звенели от натяжения и угрожали порваться каждую секунду. Сегодняшнее решение показалось таким глупым, что хотелось выть! Действительно идиотка. Как я собиралась сдаться властям, если мне гарантирован смертный приговор? Как мне это вообще в голову пришло?
Чтобы избавиться от джинсов, пришлось сползти на пол. Чудовище дышало хрипло и пристально следило за моим жалким стриптизом, пока я пыталась стянуть узкие джинсы с взмокших бедер. Потом заползла на кровать и села перед Михаилом на коленки.
— Прости, — прошептала, дрожа.
Стерегов ходил туда-сюда по кромке света на полу, будто не решаясь ступать за его пределы.
— Ты помнишь, что я сказал тебе о лжи? — недовольно рыкнул он. — Убью за нее!
— Ты приказал просить прощения! — вскричала я в отчаянии.
— И что? Ты правда сожалеешь?! — Низкий голос пробрался под кожу, а зверь встал напротив, опустив голову. — Что же ты, Ринка, такая смелая была там, в больнице? Строила меня вдоль стеночки, прикрываясь колдовством! А без него что же? Где твоя смелость?! Уже и умирать, смотрю, страшно стало, да?
— Да!
По щекам снова покатились слезы, и я разрыдалась. Жалко, унижено… Мне казалось, что я сильная, самодостаточная, умная и изворотливая. Но Стерегов с легкостью доказал, что я — никто. И гожусь лишь для одного…
