Замуж за принца любой ценой полностью

— Поцелуешь меня?

Адель вздрогнула. Не сразу поверила, что действительно слышит это.

Да как он смеет?!

— Что? — спросила неуверенно. Вдруг, ей послышалось?

— Может быть, ты поцелуешь меня? — повторил он, нагло улыбаясь. — На удачу. Я же сражаюсь за твое счастье.

И ее честь.

Что останется от ее чести, если она поцелует его при всех? На глазах у короля, у принца! О, Небо, это немыслимо!

Он издевается?

Йоан Харалт. Бастард. Признанный дедом, но так формально не признанный отцом, хотя отец дал ему многое. Рыцарь, заслуживший шпоры в шестнадцать лет. Человек с ужасной репутацией. Не слишком высокий, не слишком красивый, короткие бледно-русые волосы, глаза… и не поймешь толком какого цвета, серо-рыжие, чуть в желтизну. Скорее худой, чем мощный, но крепкий, чудовищно сильный — в этом Адель успела убедиться. Древняя кровь проявилась в нем куда ярче, чем в брате, и это несправедливо.

Он стоял на одном колене перед ней. Ждал.

Было неловко.

Нет, это допустимо. По крайней мере, не выходит за рамки. Ведь он действительно шел сражаться за нее, и, значит, должен был получить благословение.

Но поцелуй!

Даже платок подарить было бы не уместно, ведь это суд, а не турнир.

Как ответить, чтобы это вышло не слишком… грубо?

Он ждал. Он смотрел ей в глаза открыто и прямо, как не прилично смотреть на девушку. Но в его глазах… Словно это было важно на самом деле. Словно от ее поцелуя зависела его жизнь.

Если его сейчас убьют?

Сегодня утром в саду Адель случайно слышала, как Синеглазый тиросский бард наигрывал на лютне, сочиняя песню на смерть Йоана. Похабную песню, о том, как все шлюхи Несбетта будут рыдать. Она зажала уши, проходя мимо, приличной девушке такое слушать нельзя.

Если его убьют… Мало кто верил в победу Йоана. Даже делали ставки. Открыто. Выйти против Доунана Локхарта — чистое самоубийство, ему нет равных, Адель видела, как на охоте Локхарт голыми руками разорвал пополам взрослого кабана. Говорили, только принц древней крови…

Йоан вызвался сам и был уверен в победе.

Он всегда до умопомрачения уверен в себе.

Но…

— Дел, разве это так сложно?

Словно просьба.

Рядом уже шептались, кто-то хихикнул у нее за спиной, Адель не разобрала.

Только огнем вспыхнули щеки.

— Зачем? — спросила она тихо.

Он хотел что-то ответить, но заревели трубы.

Второй раз.

О, Небо! Нет! Почему он тянет?! Если герольды протрубят в третий раз, и Йоан не выйдет, то ему зачтут поражение. И Адель тоже. Ее признают виновной, и это будет такой позор! Лучше бы уж сразу, тихо, без всего этого балагана! Она не переживет. Это хуже смерти.

Хотелось умереть прямо сейчас.

— Почему бы и нет? — Йоан беззаботно ухмылялся, но его глаза… В глазах, где-то на самом дне, было отчаянье, Адель только сейчас поняла это.

Если он знает что-то важное? Йоан говорил, что ходил к пифии, и та сказала ему, что он победит, Адель может не волноваться. Но любая нить судьбы имеет переплетения и узлы. Что если для победы Адель должна поцеловать его?

Тогда почему он молчит?

Если бы знать наверняка!

Или это очередная игра? Такой человек, как Йоан, может пойти на что угодно…

Нужно собраться… Только времени нет.

Йоан стоит перед ней… Еще мгновение…

Сейчас герольд поднимет трубу…

Если бы он только сказал…

Как можно тянуть до последнего?

Нет…

У Адель дрожат руки.

Решиться?

Но тут Йоан вскакивает на ноги.

— Мы победим, не бойся, — бросает ей.

И со всех ног бежит на поле в Круг.

И успевает.

Трубы ревут в третий раз, но он уже стоит там.

— Я, Йоан Харалт из Андруса, тан Терсо, — громко говорит он, — утверждаю, что эта девушка невиновна и беру ее под свою защиту!

Он поручился за нее своей жизнью, даже притом, что знал правду. Не мог не знать. Не побоялся. Если Небесный Отец действительно смотрит на них, то Йоан должен умереть. Даже если он одолеет Локхарта, каким-то чудом, то его должна поразить молния.

А он не боится молний. Говорят, Харалты у Неба на особом счету, они сами — небесный огонь.

«Честь дороже жизни».

Но какая честь у бастарда?

Он тоже участвовал в этой истории, тоже помогал принцессе бежать. Он во всем поддерживал сестру. Даже в этом безумстве.

Он сам предатель.

Только зачем ему это все? Теперь мог бы просто уйти в сторону. Но рисковать жизнью из-за нее…

Небо темное, тяжелое, осенние тучи застилают солнце.

Страшно.

Холодно. Холод пробирает до костей. И отчаянно мерзнут ноги.

Они кружат. Вернее, Йоан стоит, а Локхарт кружит, словно пытаясь обойти Йоана кругом. На безопасном расстоянии пока, не пытаясь приблизится, присматриваясь.

Локхарт выше на голову и вдвое шире. Словно огромный медведь. Воин. Он тоже неизменно уверен в себе. Ухмыляется, небрежно поворачивает восьмеркой тяжелый меч в ладони, будто легкую тросточку. И снова. Красуется. Словно это игра.

Может быть, и он знает правду? Верит в справедливость и возмездие Неба?

Весь двор знает.