Он прошел вглубь комнаты, баюкая притихшую девочку. ам, как и во многих других помещениях, было все необходимое для ухода за ребенком, начиная с подгузников и заканчивая набором бутылочек с молочной смесью. Странно, но, попадая в его руки, дети успокаивались, а у меня, наоборот, начинали волноваться. Наверное, как собаки, чувствовали страх. Или я просто что-то не так делала.
Посмотрела настороженно на младенца, он — на меня. Светло-серые глазки прищурились, изучая. И мне подумалось, что взгляд у этого мальчика слишком умный и проницательный для его возраста. Хотя что я знаю о детях? Единственным ребенком, с которым близко сталкивалась, была Майя — сестра моего лучшего друга. Но ее Василина начала доверять нам только лет с пяти, и то под своим строгим надзором, ибо считала нас с Марком недостаточно ответственными.
«Агу», — сказал малыш, пытаясь вынуть ручку из одеяла.
— Уже пою, пою… так, что спеть-то… — забормотала я, решив, что от меня ждут именно этого.
Слава небесам, с репертуаром дела обстояли значительно лучше, чем с уходом за детьми. Вскоре я тихо мурлыкала колыбельную, которую в детстве мне пела мама. А младенец, прикрыв свои ясные глазки, улыбался так счастливо, что у меня теплело в груди. Успокаивая его, я успокаивалась сама. Покачивая мальчика, начала медленно кружить по просторной комнате, не забывая поглядывать на Яшу, который кормил малышку, лежавшую на одеяле. Она смешно дергала ножками и пыталась обхватить крошечными ручками бутылочку, видимо, что бы не отняли.
Вот вам и правда жизни. Нет ничего страшнее голодной женщины… даже если ей всего пара месяцев от роду. Моя девочка!
Через час…
Спустя час, если верить висевшему на стене циферблату, в нашей разношерстной компании царила полная идиллия. Сытые и сухие дети сладко спали в одной кроватке, а мы с Яшей сидели на диване и сторожили их сон, шепотом споря об именах для малышей. Не мальчиком же с девочкой их называть, верно? Нам стоило большого труда утихомирить карапузов: у «папаши», подозреваю, руки отваливались, потому что он, глядя на мои мучения, взял на себя обоих. Зато я исполнила все детские песенки, которые знала, и взрослые, которые, по моему мнению, подходили. Затеянный концерт закончился вожделенным призом — ребятишки крепко уснули, а мы, уставшие, но довольные, рухнули на диван едва ли не в обнимку.
А потом явилась она! Неудивительно, что громогласную тетку, влетевшую в комнату, захотелось придушить. Когда удивленная и заметно приободренная няня радостно воскликнула: «Давно бы так!», мы синхронно зашикали, требуя тишины. Я инстинктивно метнулась к колыбели проверять, не разбудила ли эта глупая женщина детей, а Яша потянулся к трости. Уж не знаю, что он собирался с ней делать: снова играть в хромого или палкой выгонять визитершу, но ход, как ни странно, сработал.
— Да я на прогулку их пришла забрать, — потупив глазки, сообщила няня. — Свежий воздух и все такое… — Она шаркнула ножкой сорок третьего размера и, виновато улыбнувшись, сообщила: — Вам пора переходить на четвертый тур. Заключительный.
— А дети? — Я снова почувствовала приближение паники. Хотя, казалось бы, должна была ощутить всплеск облегчения, что это испытание закончено. — Что с ними будет?
— Не переживай, мамаша. — Няня мне весело подмигнула. — С вашими кровиночками все будет хорошо, — заверила она, выразительно глядя на меня, будто в этом простом обещании крылось что-то еще.
Неужели третий тур действительно пророческий? И в реальной жизни у меня родятся двойняшки… от Яши?
Я медленно повернулась и уставилась на напарника, с которым мы вместе отбивались от монстров, вместе же баюкали детей. Окинув его придирчивым взглядом, я сделала обнадеживающий вывод: с возрастом изначально ошиблась — ему, скорее всего, не больше тридцати или тридцати пяти. Сутулость, как и хромота — маскарад. Шрам, борода и мелкие морщинки тоже вполне могут оказаться искусным театральным гримом, который невооруженным глазом не распознать. Седина в темных волосах… да бес с ней, с сединой!
— И что ты на меня так смотришь, Мари? — постукивая набалдашником трости по раскрытой ладони, поинтересовался Яша.
— Представила нас женатыми.
— И как? — Уголок его губ приподнялся, наметив улыбку.
— Ужасно! — рассмеялась я, прикрыв ладонью рот, что бы дети не проснулись.
Взглянула в последний раз на сладко сопящих малышей, погладила кончиками пальцев обоих, поправила одеялко, которым они были накрыты, и, вздохнув, отошла.
— Вот уж не думала, что так прикипите, — пробормотала няня, заступая на пост у кроватки.
— Критические ситуации сближают, — буркнула я, позволяя Яше обнять меня за плечи. — Идем. — Легонько пихнула его в бок. — Пока я тут окончательно не раскисла. Как пить дать, магия альвенгов действует! — пробормотала, уверенная, что грусть расставания с детьми, которые всего лишь одно из испытаний отбора, навеяна остроухими. Иначе с чего мне так себя чувствовать? Я ведь ещё недавно жаждала сбежать от этих спиногрызов, сверкая пятками. Мнение так быстро меняется только под действием чар!
