Я решила задержаться и понаблюдать за происходящим. Оба игрока — старый и молодой — не отрываясь, смотрели на доску. Дождевая вода, скопившаяся в листве дерева Бодхи, маленькими жемчужными слезинками с жалобным, пронзительным звуком упала прямо на деревянную доску для игры в го.
Люди, стоявшие вокруг, уходили и приходили, но я не двигалась с места, пристально наблюдая за монахами. Приехав на этот остров, я попала в бесконечность, время стало безграничным. Когда я устала наблюдать стоя, то просто села на расположенную неподалеку скамью.
Постепенно сгущались сумерки. На этом странном острове течение времени отражалось лишь в изменениях цвета неба. Но по сравнению с городом здесь светлело и темнело гораздо раньше. Со вздохом сожаления старый монах, наконец, отставил в сторону черную фигуру и сказал:
— Ты выиграл.
Молодой радостно улыбнулся, его лицо по-детски сияло. Это была первая партия из десяти, которую ему удалось выиграть.
Я захлопала в ладоши, тоже улыбаясь.
Старик бросил на меня быстрый взгляд и кивнул в знак приветствия. Я тут же сложила ладони в почтительном; жесте и слегка склонилась перед ним.
— Похоже, вам, леди, не так много лет, — произнес старик и благожелательно добавил: — Простите мое любопытство, но вы здесь впервые!
Я поспешно отрицательно покачала головой:
— Нет, я приезжала сюда несколько раз. А вообще-то я здесь родилась!
Старый монах внимательно выслушал мои слова, сощурившись и поглаживая бородку. Он помолчал немного, словно пытаясь что-то вспомнить.
К этому времени молодой монах уже собрал фигуры и сложил доску. Несколько мгновений он с нескрываемым любопытством разглядывал меня, а затем снова обратил взор на Учителя. Тот задумчиво покачал головой.
— Да, я припоминаю похожий случай. Когда-то давно в Храме благодатного дождя родилась девочка. Она появилась на свет преждевременно у женщины, которая очень поспешно прибыла сюда издалека.
По моему телу прошла сильная дрожь, а сердце бешенно забилось. Сказанное старым монахом слово в слово повторяло рассказ моих родителей о том, как я родилась.
— Учитель помнит это? — с благоговением спросила я.
Он сидел прямо передо мной, медленно поглаживая бородку и ласково глядя на меня проницательными глазами, словно за считанные секунды смог увидеть все события, произошедшие в моей жизни за последние двадцать лет. Все те радостные и печальные, хорошие и ужасные, добрые и жестокие вещи, которые мне пришлось пережить.
Его взгляд был подобен яркому пламени в печи в зимнюю стужу или закатным лучам солнца, он обволакивал и согревал душу. Я едва не расплакалась.
— Ты та самая девочка, которую нарекли буддистским именем «Мудрость»? — наконец спросил он.
Я не смогла сдержать слез и неожиданно разрыдалась.
Соитье двух людей — это полное взаимопроникновение, когда женщина всем своим существом сливается с мужчиной, и в этом сплаве чувств достигается не только единение тела, но и наивысшее наслаждение.
Занявшись сексом десять раз без эякуляции, вы обострите слух и зрение, после двадцати раз ваш голос окрепнет и станет звонким, после тридцати — кожа станет светлой и сияющей, после сорока — спина и грудь будут стройными и упругими, после пятидесяти раз бедра и ягодицы будут крепкими и сильными, шестьдесят сношений без эякуляции очистят уретру, сто — гарантируют вам здоровье и долголетие…
Апрель. В Нью-Йорке весна. Наконец-то настала счастливая пора. Несколько весенних гроз, похоже, разбудили почки на деревьях. Холодов больше не будет.
Мои мечты сбылись. Я переехала из своей квартиры на Уоттс-стрит к Мудзу в Вест-Сайд.
Тамошние швейцары стали меня узнавать — молодую женщину, вечно одетую в шелковые платья. Они потихоньку привыкли к тому, что я здесь живу, стали доброжелательнее. С одним из них по имени Сыег мы даже подружились. Он оказался поэтом, а чтобы заработать на жизнь, по ночам стоял у дверей. Он дал мне толстенный, отпечатанный на ксероксе том своих стихов. А я подарила ему мою книгу с автографом. Когда он был помоложе, то выступал в бродвейских спектаклях в дублирующем составе. Он все еще был красив и галантен. Когда он открывал передо мной дверь и учтиво здоровался, мне казалось, что я на сцене.
