Я расслабилась и, выдав Ивану «Инструкцию по поведению в заграничном парадизе», уютно устроилась около бассейна на лежаке.
Какой кайф!
Молодые мамочки меня поймут – кайфовать мне пришлось недолго. Очень скоро я поняла, что Ванька слинял в неизвестном направлении. Я растерянно оглянулась по сторонам в надежде найти очевидцев. Ближайшим соседом оказался мужчина с седоватой бородкой, одиноко читающий книжку в тени зонта.
Точно не наш, иностранец, – подумала я, и моя догадка тут же подтвердилась.
– Литтл бой? – мужчина замахал руками, показывая мне в направлении площадки для мини-гольфа.
Смотри-ка, догадался. Я интенсивно закивала головой и вдруг ответила на школьном английском:
– Йес! Сэнкью!
Иностранец оживился. Он поднялся с шезлонга и направился в мою сторону, по пути прикуривая сигарету.
И тут начинается история, в которую я сама бы не поверила, если бы она не случилась на самом деле. Во мне неожиданно проснулись школьные знания английского, бережно привнесённые в наши светлые пионерские головы «англичанкой» Виолеттой в средней школе номер тридцать три.
Все учителя иностранных языков в советских школах считали свои долгом быть модницами, выгодно отличались от остальной учительствующей братии, и даже имена у них были большей частью необычные. И я всегда с удовольствием ходила на урок, любуясь очередным Виолеттиным шедевром в виде бабочки-жабо.
Спасибо тебе, моя дорогая советская школа!
Несколько английских слов позволили нам понять друг друга. Разговор начался с разрешения на курение, перешёл на жаркую погоду и закончился обеденным временем.
Пунктуальный немец, как оказалось, уже отобедал. Я же поспешила раскланяться. Во-первых, надо было найти Ивана, а во-вторых, я была немного ошарашена внезапным диалогом на английском.
На обратном пути я раздулась от гордости. Как это я так смогла – объясниться с иностранцем? Ничего себе, дела… Эксперимент захотелось продолжить.
На другой день я выбрала место в сторонке и решила понаблюдать, но незнакомец меня нашёл. Проходя мимо, помахал рукой: «Хэлло!» Потом пригласил на чашку кофе.
Последние три дня перед его отъездом пронеслись, как три часа. Мы «болтали» обо всём, не всегда хорошо понимая друг друга, играли вместе с Ванькой в теннис, листали турецкие газеты.
Я узнала, что его зовут Леопольд и что его жена ушла к другому. На этом пункте мы друг друга отлично поняли, и я поведала ему свою печальную историю, подкрепляя свой рассказ мимикой и жестами.
– Светлана, он не вернётся, забудь о нём. Его большие печальные глаза смотрели, казалось, прямо мне в душу.
А ведь и правда, не вернётся, – как бы впервые осознала я простую истину. Интуиция подсказывала, что этому мужчине можно верить.
– Светлана, уехать в Германию очень сложно, но если официально оформить брак, то возможно, – как бы в подтверждение своих слов, он взял мой безымянный палец и виртуально надел на него кольцо.
«Что это? – пронеслось в моей голове. – Это что, предложение? Бред, так не бывает, мы знакомы два дня. Да и не собираюсь я ни в какую Германию!»
Я попыталась отшутиться:
– Я люблю свою Родину, там мои родители, друзья.
Но иностранец не отступал:
– Я улетаю завтра. В восемь утра меня заберёт такси. Давай проведём сегодняшний вечер вместе?
«Только бы это не было поводом затащить меня в постель, – думала я, одевая новенькие белые брюки. – Тогда сказка разобьётся на тысячи осколков, а в мою копилку добавится очередное разочарование».
Но всё прошло на удивление спокойно. Наш с Лео словарный запас сам собой закончился. Мы молча гуляли по аллее, дыша тёплым воздухом юга.
– Гут найт!
Мы ни о чём не договорились. В глубине души я не верила в продолжение случайного знакомства.
Не обладая внешними данными Мэрилин Монро и имея в приданое лишь двоих детей (старшая дочь к тому времени уехала учиться в Питер), как я ни ломала голову, но так и не нашла ответа на вопрос – зачем я нужна этому аккуратному, симпатичному немцу, который при желании мог бы найти себе вариант получше.
Тем не менее утром, ровно в полвосьмого, я была внизу на рецепшине. Он увидел меня издалека, подскочил с дивана, глаза радостно загорелись.
– Светлана! – он взял мои руки в свои ладони, и было видно, как он волнуется. – Я ждал, что ты придёшь. Оставь мне свой е-майл, я напишу тебе. Придётся работать со словарём!
Ах, судьба моя судьба… На развороте его маленькой дорожной книжки я написала свой электронный «…точка ру». Пора прощаться. Ни к чему не обязывающая мимолётная встреча? Или?
Его большие красивые глаза наполнились грустью:
– Данке.
«Светка, ты ещё сомневаешься, – сказала я сама себе. – Посмотри на него, конечно же это он, Последний Романтик! Это невероятно, что они ещё живы.»
Уходя, мы обернулись одновременно, как в кино:
– Чао!
– Гуд бай!
Сразу по прилёте домой я побежала открывать электронную почту. Письмо! Небольшой текст сразу на трёх языках – немецком, английском и русском.
Переписка началась.
