Смогла ли я за короткий срок полюбить этого малознакомого жителя абсолютно чужого для меня мира? Я думала, что нет. Но почему-то, медленно проходя через зону дьюти-фри и рассеянно скользя глазами по прилавкам с мировыми трендами, я чувствовала, как сжималось моё сердце и текли по щекам слёзы.
Прощание в аэропорту было настолько трогательным, что я не удержалась и разревелась, глядя в два бездонных озера печали на его лице.
Я глубоко вздохнула, неосознанно наслаждаясь запахами парфюмерного отдела, и вытерла слёзы. Я боялась ошибиться, или лучше сказать – мне нельзя было больше ошибаться. Ну правда, хватит уже.
Принимая его игру и делая вид, что всё идёт по плану, в глубине души я не была уверена, насколько всё это серьёзно с его стороны? А главное, с моей? Готова ли я поменять нашу с Иваном жизнь на все сто восемьдесят градусов?
Официального предложения он мне не делал. По крайней мере, не вставал на одно колено или что-то в этом роде. Для него это оказалось как бы само собой разумеющимся – раз я приехала, раз у нас секс, а главное, раз он показал мне свои скоросшиватели с домашней бухгалтерией, – значит, намерен жениться.
Так объяснила мне тётя Ира, прожившая в своё время несколько лет в восточной Германии:
– Немец никогда не посвятит постороннего человека в свои денежные дела. Факт того, что он пытался ввести тебя в курс своего финансового положения, говорит обо всём. Короче, готовься к свадьбе.
А я ещё и думать-то на эту тему не начала.
Я вспоминала тихие домашние вечера с этим беспрерывно курящим и много говорящим немцем, уютный диван и широкие кресла в зале, мелькающие картинки иностранного телевидения в его старомодно обставленной квартире и пыталась представить себя его женой, хозяйкой.
На самом деле, мне с ним было уютно. Но гораздо важнее собственного уюта было то, что он принимал моего сына. Не просто говорил, какой он хороший мальчик, а строил планы насчёт учёбы, кружков и будущей профессии.
Когда я звонила Ване и ласково называла его то Ванечка, то Иван, а то Иванушка, он удивлялся – так как же мальчика зовут? И я рассказывала ему, что русское имя имеет много вариантов в быту. Так на свет появились Светушка и Лёвушка, ставшие впоследствии нашими привычными обращениями друг к другу.
В слове «Светушка» ударение он ставил на букву «у», и это казалось смешно:
– Све-тушка, Све-тушка.
– Никакая я тебе не тушка!
Но слово прижилось.
Я ещё не успела добраться до дому, как Леопольд сообщил мне:
– Я ходил узнавать насчёт регистрации брака. Нужно подготовить кучу документов! Беру отпуск и еду к тебе.
Что же, пришло время позвонить моим подругам и раскрыть карты:
– Приезжайте, девочки, я кажется, опять выхожу замуж.
Первой на семейный совет примчалась Марьяна. Вообще-то, в школе она звалась просто Маша. В наше пионерское время это имя было ужасно немодно и звучало как-то по-деревенски. Бедная Маша страдала по полной программе, и все выражения типа «Манька с мыльного завода» или укоризненное «Ну ты и Маша!» воспринимала на свой счёт.
Поэтому, освободившись наконец-то от всезнающих и вездесущих одноклассников и став студенткой художественного училища, она стала представляться именем Марьяна, что звучало очень круто.
– Так, садись, рассказывай, – громовым голосом скомандовала Марьяна – Я знала, что здесь что-то не чисто, две недели ни ответа ни привета. Ты с ума сошла, почему тайком? А если бы пропала?
– Родители знали, – пролепетала я в своё оправдание, ёрзая на стуле, как школьница, застигнутая врасплох с запиской неприличного содержания.
– Признавайся – было?
– Ну ясное дело, чего бы он меня приглашал. Он же не турфирма, чтобы просто так возить меня по достопримечательностям.
– Ой, ну рассказывай, – глаз Марьяны загорелся, – лучше наших? Дастишь-фантастишь?
– Отстань, Маш, ну ей Богу, не до этого. Нормально всё, если хочешь знать. Тут проблема в другом. Он в ЗАГС уже сходил, всё узнал про документы. Приезжает через неделю.
Лицо Марьяны вытянулось, и выражение любопытства в глазах сменилось недоверием.
– Да ла-а-адно, – протянула она, – Не может быть. Ты чего там с ним сделала? Нет, это всё ненормально. Светка, пока ты не вляпалась по уши, надо разобраться в ситуации. Теперь без дураков, выкладывай всё начистоту.
Возникшая в дверях Ритуля оглядела нас с нескрываемым любопытством: =Ой, а что это у вас такие лица?
– Светик собралась замуж за немца, – уже оправившись от первого шока, отчеканила каждое слово Марьяна.
– Да ну?!
– Ну да.
– И что же нам теперь делать?
Но в умной голове у Марьяны уже сложился план моего спасения.
– Сейчас мы разложим его по полочкам, и я докажу тебе абсолютную невозможность этой безумной затеи.
Мы сидели за кухонным столом, и я представляла Марьяну в роли судьи, Ритулю в роли адвоката, а себя саму, естественно, в роли обвиняемого.
– Ищет жену-домработницу.
– К нему раз в неделю приходит фрау, убирается. Но даже если и мне придётся, что я, не русская женщина? (Так и случилось!)
– Экономит, поди, на всём. Батареи дома включены? Горячей водой пользоваться разрешал?
