— Я не могу, прости, - сказала я, почувствовав, как слезы бегут по лицу. Мне не нравилось, когда Брендон или вообще кто-либо видел меня плачущей, потому что это признак слабости. Я никогда не проливала слезы из жалости к себе, даже когда меня оскорбляли, я просто не могла вспомнить, когда плакала в последний раз. Но сейчас это произошло, и я была не в состоянии остановить поток слез, поэтому они продолжали падать вниз.
Брендон осмотрел мое заплаканное лицо, провел рукой по волосам и наклонил мою голову, пока она не легла на его плечо. Он начал покачиваться вперед и назад, поглаживая меня при этом по спине.
— Я не позволю этому продолжаться. Я найду того, кто избивает тебя, и остановлю это безумие, - сказал он, прижимая меня еще крепче к себе, но не настолько, чтобы мне стало больно.
Я ничего не ответила, так как знала, что, если сделаю это, то мне придется повторить все тоже самое, а я была так близка к срыву, поэтому предпочла промолчать. Я просто сидела там в объятиях Брендона, позволяя слезам свободно течь по щекам.
И впервые в жизни я почувствовала себя защищенной.
Остаток дня прошел так же, как и утро. Брендон тенью следовал за мной повсюду. Когда после уроков мы вышли в шумный холл, Брендона тут же окружила толпа девчонок, требуя его внимания. Некоторые спрашивали, что он во мне нашел, ведь они куда симпатичнее, и в постели у них опыта побольше.
Одна девушка запрыгнула на него, обвила руками его шею и хотела поцеловать, он же попытался оторвать ее от себя. Я поняла - это мой шанс: надо удрать от него, пока он отвлекся. Я повернулась и пошла прочь.
Перед тем, как выйти из школы, я оглянулась, чтобы проверить, не удалось ли ему высвободиться, и не идет ли он за мной, но его нигде не было видно. Я вздохнула подумав, что, может, он, наконец, понял то, что я пыталась сказать ему весь день, и ушел с одной из этих девушек. Так было бы лучше для нас обоих.
По дороге домой я начала думать о том, что ждет меня за дверью. Иногда мне хотелось убежать и не возвращаться. Большинство восемнадцатилетних девушек, которым дома доставались побои, давно бы уже уехали, но было кое-что, что меня удерживало.
Когда мне было 10 лет, моя бабушка умерла и оставила мне наследство. С единственным условием: я ничего не получу, если не закончу школу. Я знала, что если уйду, мне придется жить на улице. В итоге я брошу школу, и никакого будущего у меня не будет. Так что я застряла в этом аду еще на три месяца, но потом я буду свободна, наконец, уеду в колледж, и у меня будет нормальная жизнь вдали отсюда.
Подойдя к дому, я открыла дверь как можно тише, чтобы никто не заметил, что я пришла. Когда я вошла внутрь, то увидела, что мой отчим, Грэг, сидит на диване с бутылкой пива. Казалось, он спит.
Звук работающего телевизора заглушил звуки моих шагов, и я смогла спокойно закрыть дверь. Я поднялась в свою комнату, надеясь, что ночь пройдет мирно. Закрыв дверь, я огляделась и наконец-то выдохнула.
Все в комнате было простым и безликим. В центре стояла двуспальная кровать изголовьем к стене. Я не помнила, когда в последний раз спала на ней, но порадовалась, что она по-прежнему была заправлена. Значит, никто другой на ней тоже не спал.
У стены с другой стороны кровати стоял маленький комод. Позади меня был шкаф с зеркалом в полный рост. Вот и вся обстановка моей простой комнаты, больше мне ничего не было нужно.
Я сняла школьную одежду и повернулась к зеркалу, чтобы оценить нанесенный мне прошлой ночью ущерб. Левый бок все еще болел, но я привыкла к боли и научилась не замечать ее. Я стояла в одном белье и рассматривала новые синяки. На правом боку были три крупных фиолетовых пятна. Слева - два больших темных круга рядом с ребрами. Я придвинулась к зеркалу и увидела, что след от пинка почернел, а вокруг него появилась лиловая окантовка.
Возможно, отчим был прав. Кому нужна девушка вроде меня? Я была сломлена и не могла принести ничего кроме проблем. Брендон правильно сделал, что остался после школы с кем-то из этих девушек и не проводил меня домой. Хотя даже за ланчем мне приходила в голову мысль - как здорово если бы он мог быть здесь со мной и защитил бы меня от этого дьявола, но кому, как ни мне, знать, что надеяться не стоит.
Это была моя борьба, и я не позволила бы кому-либо еще сражаться рядом со мной. Я не нуждалась в его помощи. Я знала, как постоять за себя, просто было что-то такое в моем отчиме, что подавляло ту девушку, которой я была на самом деле.
— Итак, я слышал, ты теперь стелешься под любого.
Я услышала голос отчима, вырвавший меня из транса, в котором я находилась. Я увидела его, стоящим в дверном проеме и пялившимся на мое тело, покрытое синяками, оставленными им же. Я начала чувствовать себя неуютно от его взгляда, поэтому осматривала пол в малейшей надежде, что где-то валяется рубашка, но мой пол был идеально чист.
- Ответь мне, девчонка.
Когда он вошел в комнату, я обернулась к нему.
— Нет, все совсем не так. Он только заметил, что мне было больно сегодня, а потом увидел мое лицо и захотел узнать, как это случилось, — объяснила я.
